Qilich va qalam odami Ahmad Zaki Vаlidi To’g’on

validi togan

      Ахмет-Заки Ахметшахович Валидов (башк. Әхмәтзәки Әхмәтшаһ улы Вәлидов; в эмиграции — Ахметзаки Валиди Тоган, тур. Ahmed Zeki Velidi Togan; 10 декабря 1890 года, деревня Кузяново Ильчик-Тимировской волости Стерлитамакского уезда Уфимской губернии, ныне Ишимбайского района Республики Башкортостан, Россия — 26 июля 1970 года, Стамбул, Турция) — лидер башкирского национально-освободительного движения, востоковед-тюрколог, доктор философии (1935), профессор, почётный доктор Манчестерского университета (1967).

А.-З. Валиди: человек пера и сабли.Документальный фильм.
Режиссёр : Айрат Умитбаев
Автор сценария : Салават Хамидуллин
ГУП ЕКЛ «Башкортостан»
2010

strelka

Вы можете скачать книги Заки Валиди Тогана на сайте «Туркестанская Библиотека»:
1.Заки Валиди Тоган — Воспоминания — Книга 2.Уфа: Китап, 1994.
2.Заки Валиди как политик и ученый-востоковед.Уфа.,БашГУ.,2010.
3.Ахметзаки Валиди Тоган. Kvрәҙәлек umә,muмәгеҙ — Не сочтите за пророчество. Письма, обращения, выступления : Документальное изд. Уфа: Китап, 1998

Гайса Хусаинов

 АХМЕТ-ЗАКИ ВАЛИДИ ТОГАН

Не только в судьбе отдельного человека, но и в истории целых государств бывают поворотные моменты. Исторические пути извилисты и сложны. И люди идут по жизни этими извилистыми путями. “29 июня 1908 года, желая продолжить учебу в далеких от нас городах, я тайком покинул отчий дом. И вот 29 июня 1920 года я бегу вновь, но теперь от Ленина. Снова, подняв знамя борьбы против него, я вынужден отступить в горы и пустыни Туркестана”, — этими словами начинает А. Валиди главу “Борьба в Туркестане” в книге “Воспоминания”. Второй этап освободительной борьбы был для Ахметзаки Валиди самым длинным и славным, это была большая одиссея, во время которой ему придется немало поскитаться по миру, побывать в разных странах. Основная его цель — вновь развернуть в Туркестане освободительное движение и самому принять в нем непосредственное участие. Как говорилось ранее, именно в Туркестане А.Валиди после Февральской революции 1917 года начал свою активную политическую деятельность. Когда первая волна пошла там на убыль, он способствовал возрождению борьбы в Башкортостане. Тюркское движение за независимость представлялось ему единым целым, состоящим из республик Башкортостан, Казахстан, Туркестан. После ограничения Москвой автономных прав Башкортостана нужно было продолжать борьбу в Туркестане и добиваться настоящей автономии и самостоятельной государственности. Обо всем этом давно уже было переговорено с тюркскими лидерами, много раз строились планы на сей счет и в Москве, оставалась в силе договоренность с соратниками из Башкортостана. Как попасть из Москвы в Туркестан — об этом Ахметзаки Валиди тоже договорился заранее с несколькими своими будущими спутниками. Наметили такой маршрут: Москва—Астрахань—Ашхабад—Баку—Устюрт—Хорезм—Бухара. Безусловно, маршруты и планы намечать легко, но осуществить их на практике гораздо сложнее. Начались дорожные хлопоты. Сначала Ахметзаки в сопровождении одного башкирского солдата отправляет жену Нафису на пароходе по Волге в Царицын. Затем все необходимые вещи, немало книг и богатый архив увозятся адъютантом в Стерлитамак. Наконец, он в красноармейской форме с несколькими соратниками и группой солдат-попутчиков поездом выезжает в Саратов. Распрощавшись в Саратове с возвращающимися в Башкортостан солдатами, Ахметзаки Валиди, казах Ахмет Байтурсин, двое его спутников-башкир и телохранители едут верхом на лошадях, приготовленных для них казахами, вдоль Волги, держась ближе к казахским степям, в обход городов и сел, в сторону Царицына и Астрахани. В пути они попадают в разные приключения, но им удается скрытно, не сбиваясь с маршрута, с помощью поджидавших их в условленных местах людей, добраться до приволжских ногайцев. Здесь они останавливаются на отдых. Затем, сев на пароход в Астрахани, через Каспийское море плывут в Баку и в конспиративных условиях выполняют все намеченное. В августе они уже в Туркменистане, живут среди туркмен в городах Ашхабад и Мерв. Соблюдая осторожность, занимаются делами по установлению связей и организации борьбы. В это время Валиди уже разыскивали, в Туркестан из Москвы приехали специальные агенты для его задержания. Требовалась особая бдительность. В начале сентября в Баку собрался Cъезд народов Востока. Валидову пришлось тайно принять участие в его работе. Он готовит проекты постановлений съезда для делегаций единомышленников, встречается с участниками форума, в частности, советуется с башкирскими делегатами. Возвратившись в Туркестан, Валиди останавливается в городе Петровский Саратовской области. Здесь 12 сентября 1920 года он пишет свои четыре исторических письма на имя Ленина, Сталина, Троцкого и Рыкова. Съезд народов Востока в Баку, проведенный под руководством и по сценарию Центрального комитета Российской коммунистической партии, в какой-то мере показал истинное лицо Москвы в ее национальной политике. Ахметзаки Валиди открыто писал в своих письмах о том, к каким результатам приведет подобная политика, и смело разоблачал ее главных идеологов. Вот изложенные им основные мысли: “Из начатой ЦК РКП(б) политики становится ясно, что и Вы, как и Артем с товарищами, в политике по отношению к восточным нациям хотите принять за основу идеи настоящих русских шовинистов. Товарищ Троцкий, проанализировав в Уфе все эти вопросы, понял, что все дела этого человека (Ф.А. Сергеева — Г.Х.) представляют собой цепь провокаций. Вне всякого сомнения, он эти вопросы в Центральном комитете осветил правильно, тем не менее новая империалистическая политика осталась господствующей. Возглавлявшие Туркестанскую комиссию товарищи Фрунзе и Куйбышев, как ранее и Троцкий, проводимую ЦК политику считали двуличной, нечестной и открыто говорили об этом на заседаниях, состоявшихся после отстранения от руководства Рыскулова и меня. Наши же друзья, являющиеся членами партии, должны будут способствовать господству старого, традиционного русского империализма в замаскированной форме. О том, что среди народов Туркестана будут искусственно подогреваться классовые противоречия, что такие местные националисты, как Рыскулов и Валидов, подвергнутся разоблачению в качестве классовых врагов местного пролетариата, среди местной интеллигенции будут подготовлены “октябристы” — люди, верные русскому империализму, и мы будем вытеснены ими, — обо всем этом открыто говорилось на заседаниях Туркестанской комиссии. Только знайте, мы не станем надуманными классовыми врагами местных крестьян и не покоримся попытке сделать нас объектом всеобщего глумления. Возможно, вы найдете жертвы, которые вам так нужны, но мы ими не станем. Съезд восточных народов в Баку ясно продемонстрировал нашим землякам — его участникам, что посягательство на права туркестанцев — не дело отдельных местных коммунистов, а собственная политика ЦК. Поведение членов ЦК Зиновьева и Радека на съезде напоминало действия комиссаров, вышедших навстречу толпе невежественных сельчан на крестьянских съездах, созванных в 1917 году, непосредственно после революции. Выступления делегатов по подготовленным на родине текстам прерывались окриками и угрозами. С помощью охранявших съезд красных солдат их заставляли молчать и принимать заранее подготовленные и присланные из Москвы решения. Принижение проблем восточных наций до правовых вопросов местного уровня, сведение их к проблеме села неопровержимо доказывает, что ЦК ведет свою политику в ложном направлении. Искусственно подогреваемые классовые противоречия в селениях восточных районов ЦК сможет поддерживать лишь путем террора. В своих замечаниях о тезисах товарища Ленина по колониальному вопросу, которые затем были зачитаны им на Съезде Коминтерна, я уже писал, что на Востоке социальная революция не осуществима на основе искусственного классового расслоения, что социальная революция здесь — дело чрезвычайно сложное. Если капиталисты и рабочие европейских наций, объединившись, стремятся к завоеванию колоний, то крестьяне и рабочие колониального Востока будут также вынуждены объединяться со своими богачами. Видя, что среди восточных народов нет проявлений классового расслоения, вы тем не менее обвиняете их интеллигенцию, превращая одну ее часть в “мелкобуржуазного националистического классового врага”, а из другой части делаете “левых октябристов”. По этим строкам письма видно, насколько далеко он мог предвидеть. Подтверждением тому стали дальнейшая национальная политика Российской коммунистической партии и миллионные жертвы устроенного ею террора. Эти письма дойдут до адресатов и вызовут у них различные чувства. Сталин, давая всяческие обещания, попытается вернуть А.Валиди в их стан. Ленин изобразит даже огорчение. Сколько было в этом хитрости и коварства! Письма башкирского лидера по национальной политике были первым важным результатом принципиального диалога, идейной борьбы между ним и руководителями Российской компартии, в первую очередь с Лениным, и серьезным предупреждением о том, чего ожидать от такой политики. По сути, это было предупреждением о грядущих в 1937—1938 годах массовых репрессиях. Не случайно Ахметзаки призывал своих соратников уехать подальше в Туркестан — он хотел спасти их от неминуемого террора. В тот же день А.Валиди пишет короткие письма секретарям Центрального комитета и членам Политбюро Крестинскому и Преображенскому: “Наши мнения о путях достижения соответствия между принципами социализма и национального самоопределения, о возможности осуществления социализма в условиях продолжения господства (в видоизмененной форме) великих наций над малыми, к сожалению, серьезно разошлись. Тем не менее как человек, стремящийся сохранить свою честь, я в своих чувствах к вам обоим и некоторым другим коммунистам был предельно искренен. Встав на путь открытой борьбы против Советов и коммунистов, я обманул не вас. Я обманул таких двуличных государственных деятелей, как Сталин, тех, кто был вероломен по отношению ко мне. Есть товарищи, предупреждающие, что появляется коварный, лицемерный диктатор, бесчестно играющий человеческими судьбами, попирающий чужую волю. Они открыто говорят о том, что внутри партии зарождается страшный террор. Я опасаюсь, что может наступить день, когда и ваши головы полетят с плеч. Я не стану ждать, когда мне отрубят голову. Если суждено погибнуть, пусть это случится в открытом бою”. Сколько тревоги и отчаяния в этих словах, и насколько он оказался прав! Его корреспонденты-коммунисты, которых он предупреждал, действительно через тринадцать лет подвергнутся репрессиям и будут казнены, а сам Валиди, вставший на путь смертельной борьбы, пройдет сквозь огни и воды. Если бы он не покинул вовремя Россию, его бы настигла участь единомышленников. Долгие и непредсказуемые для него годы на чужбине только начинались. Судьба сложится так, что на Родину он уже не вернется. Впереди лежали тысячи километров дорог — из Дагестана в Астрахань, через Гурьев в Хорезм — Среднюю Азию, через безводные казахские такыры и пустыни Устюрта, через долины и степи… Самые близкие соратники оказались ему настоящей опорой. Преодолев опасности пути, шурин Талха Расулев и Харис Юмагулов прибыли в Астрахань накануне его приезда. С ними Ахметзаки Валиди и его телохранители наняли в Астрахани лодку и по побережью моря поплыли в Гурьев. 17 сентября путники отправляются оттуда в Канбалык. Оказавшись среди казахов Букеевской орды, выдают себя за казанских купцов. Проницательные казахи говорят, что их гости похожи не на татар, а на истяков (башкир). Вдобавок, один из них прямо заявляет: “У истяков, мы знаем, есть свое большое войско. Возглавляет их некий Заки Валиди, который находится в дружественных отношениях с казахами”. Гостям, конечно, было приятно услышать такое, но все же они не могли открыться. Взяв с собой вдоволь пищи, наняв коней и верблюдов, группа направляется в пустыни Устюрта. Невозможно пересказать все злоключения, выпавшие на их долю в эти недели. Жажда, голод, холод и зной — все они пережили. После растянувшегося на месяц с лишним трудного перехода в двадцатых числах октября изнеможенные путники достигают первого на пути в Хорезм города — Кунрата. Бог им благоволил: здесь их встречает единомышленник Хурматулла Идельбаев, предоставивший им отдых, смену одежды. Ахметзаки Валиди, видя, как страдает от перепадов туркестанской погоды с ее жарой и холодами его верный попутчик, бывший член правительства Харис Юмагулов, отпускает его обратно в Башкортостан. А Талха Расулев был оставлен в городе Чимбае для ведения работы среди каракалпаков. А. Валиди с несколькими попутчиками держит путь в Хиву через города Нукус, Хужайли, Ургенч и Кызылкумскую пустыню. Ахметзаки в Хиве должен встретиться с Нафисой. По-видимому, их души тянулись друг к другу — супруги скоро встретились. Один из его военных соратников, покинувших Башкортостан, Усман Терегулов, оказалось, стал военным министром Хорезма. С его помощью Нафиса устроилась на работу преподавателем. Валиди находит в этом городе также бывших членов Башкирского правительства Бикжанда и Султана Мурата. По поводу встречи устроили пир. Была налажена связь также с руководителями Хивы и единомышленниками. В своих воспоминаниях А. Валиди указывает, что в Хиве он много работал, в основном занимался организационными вопросами. Находясь в Хиве, устанавливает связи с соратниками из Бухары, Ташкента и Казахстана. На начало 1921 года у них намечается встреча. 19 декабря Ахметзаки Валиди вновь отправляется в путь — через Туркмению в Чарджоу, оттуда — в Бухару. Наконец, в субботу 31 декабря 1920 года он прибывает в Бухару, где и останавливается после растянувшихся более чем на полгода переездов. Занимаясь общественно-политической деятельностью, Ахметзаки Валиди не забывал и о научной работе. Находясь в Туркестане нелегально, он посещал и изучал исторические места, встречался с представителями интеллигенции, акынами и певцами. Например, по дороге в Царицын Ахметзаки побывал в бывшей столице Золотой Орды Ново-Сараево, прошелся по развалинам разрушенного города, коснулся руками над могильных камней. За три часа в Царицыне в ожидании парохода он также успевает осмотреть достопримечательности города. Приехав в Астрахань, А. Валиди изучает местный фольклор и для выяснения некоторых исторических фактов специально посещает Бузен, где жили астраханские ногайцы. “Бузен — одно из ответвлений дельты Волги. Это название, встречающееся в письме у хазарского хакана Юсуфа, упоминается вместе с названием реки Камелик и в преданиях моих предков о походе башкир на Кубань, — пишет А. Валиди. — Но сейчас меня эти места интересовали по другому поводу. Один из русских авторов, Евгений Марков, в конце прошлого века опубликовал мемуары, назвав свой труд “Очерки Крыма”. В них он поведал и том, что недалеко от городища Чуфут, рядом с крепостью, обнаружил и исследовал надпись на мраморной плите. Камень этот якобы поставлен в память о перипетиях несчастной любви девушки по имени Ненеке Джан, дочери золотоордынского хана Тохтамыша. В книге была помещена и фотография плиты. Ненеке Джан будто бы влюбилась в некоего иудея. Обреченная на разлуку с любимым, она бросилась со скалы. По записи на мраморной плите, это событие произошло в 740 году по хиджри, т.е. в 1340 году по христианскому летоисчислению. Крымчанин Исмагил Лиманов говорил также, что песни о принцессе Ненеке Джан знают крымские и астраханские (Кундырауские) ногайцы”. Он приезжает сюда именно для того, чтобы выяснить, сохранились ли эти легенды и песни. Его товарищ в Астрахани — мулла Габдрахман, специально созывает в гости ногайских певцов и аксакалов Кундырау. Один из приехавших из Букеевской орды исполняет мелодичные татарские песни:

“Ак келћтне¤ келћсен Элћ белми элћсе¤, Шћфћк батмый картлар ятмый, Килћ белми килћсе¤.

(Не умеешь тихо закрывать Белой клети запоры, Старики еще не спят, А ты приходишь до заката).

Эти стихи, хранящие в себе такие характерные особенности внутреннего строения тюркского стиха, как аллитерация, акростих, внутренняя рифма, были очень дороги мне. Народные мелодии и музыка казанских тюрков созвучны музыке алтайских татар, монгол и даже китайцев. В этом отношении музыкальная культура казанских тюрков примечательна тем, что до наших дней сохранила очень древние музыкальные традиции. Возможно, они бытуют еще с эпохи Золотой Орды от племен Алжы татар, поселившихся вблизи Казани”, — приходит к выводу Валиди. Ему довелось также услышать несколько баитов о Ненеке Джан. Они, по словам Ахметзаки, очень схожи с башкирской песней “Тафтиляу”. К сожалению, он не знал нотной грамоты и не сумел записать мелодию. Певцы-ногайцы поют для него песни, исполняют, к примеру, один из ногайских дастанов “Ир Таргын”. “В тот вечер мои новые друзья оживили дух ногайских мурз времен Золотой Орды, — напишет позже А. Валиди. — Спустя шесть лет после этого незабываемого вечера в Бузене, в Стамбуле в отделе рукописей библиотеки Археологического музея я обнаружил (№1619) ноты песни “Ненеке Джан”, записанные в 740/1340 году в золотоордынском городе Сарай. На международном научном конгрессе ученых-иранистов в Тегеране, организованном шахом Ирана, я вручил их специалистам, исследующим историю иранской музыкальной культуры, но им до сих пор не удалось расшифровать эти ноты. То, что песни о Ненеке Джан дошли до османских турков, — одно из многих свидетельств мощи тюркской национальной культуры, получившей развитие в столице Золотой Орды Сарае”. О том, как через реку Эмба он добирался до Хорезма, Валиди пишет так: “Спустя три года после тех событий, очутившись в Иране и исследуя в Мешхедской библиотеке средневековые рукописи, я обнаружил путевые заметки Ибн-Фадлана, арабского путешественника, достигшего в 921 году владений волжских булгар через Хорезм. Каково же было мое изумление, когда я выяснил, что наш путь в Хорезм полностью совпал с маршрутом Ибн-Фадлана, совершенным ровно тысячу лет тому назад! Река Жавынды упоминается у Ибн-Фадлана как Ягынды, а река Чим — под тем же названием. Место под названием Шам упоминается и в “Истории Хорезм-шахов”. Арабский географ Якут Хамави называет его “Мангышлакский Шем”. Это название можно найти в одном арабском стихотворении. В те времена здесь на границе была мощная крепость. От нее сохранилась лишь мечеть”. Во время долгого пути Ахметзаки не только собирает исторические сведения, но и находит время для чтения: он возит с собой “Бабурнаме”, “Капитал” К. Маркса и другие книги. Возможно, они были нужны ему и на случай задержания и обыска, чтобы ввести противников в заблуждение. Своими знаниями, образованностью Ахметзаки удивлял всех. Однажды во время встречи он мирит адайских казахов, чьи беи никак не могли найти общий язык. “Как только мы прибыли, к нам обратились с обеих сторон, — пишет Валиди. — “Вас послал к нам сам Аллах, будь нам беем (правителем)”. Я отказывался, сказав, что не знаю ни сути, ни подробностей тяжбы. Они на это ответили: “Вот и хорошо, что не знаете, наши правители слишком хорошо знают эти подробности, и поэтому каждый раз одна из сторон оказывается недовольной вынесенным решением, и оно не принимается”. “Не в этих ли краях исполнял обязанности бея Едигей?” — спросил я. Им очень понравился этот вопрос. “Ты настоящий бей”, — сказали они”. О знаменитом Едигее, бывшем эмиром Золотой Орды в XV веке, и среди казахов, и среди башкир были широко распространены дастаны. Однако только в казахском дастане рассказывалось о “Верблюде Едигея” — о том, как он решил спорный вопрос среди казахов, очутившись у них после бегства из Золотой Орды, по пути в Хорезм и Самарканд. Казахи были поражены, услышав из уст Валиди дастан о Едигее. Они поверили, что он тоже сумеет найти справедливое решение в их споре. Ахметзаки советует вернуть отобранный скот обратно. Конфликт улажен, все заканчивается миром и согласием. Где бы он ни бывал — в Хиве ли, Ургенче, Кунграде или Бухаре — Валиди знает историю местного народа. Он легко завоевывает уважение людей. Если надо, для народа он — сказитель дастанов, для мулл — коранист, для приверженцев суфизма — суфист. А. Валиди посещает могилу знаменитого суфийского шейха Хаким-Ата Бакыргани в кишлаке Бакырган недалеко от города Кунград и оставляет стихотворную запись в книге посетителей у сторожа гробницы. Как бы ни был занят, Ахметзаки находит время для посещения народного поэта Нуретдина, жившего в каракалпакском Чимбае. В свое время встречался с ним и записывал у него дастаны ученый-востоковед Беляев. Ахметзаки Валиди во время встречи тоже записал дастаны о Едигее, Тохтамыше и Тимуре. Особенно он радуется тому, что нашел доселе неизвестную часть дастана об Идеукае. Каракалпакский акын Нуретдин, по его мнению, был самым выдающимся и уважаемым среди кипчакских сказителей. Валиди хорошо знал и о том, что между Кунградом и Чимбаем и в Нукусе живут осевшие здесь башкиры. Если бы Валиди не навестил их, он бы мучался всю жизнь. Он встречается с соплеменниками, записывает историю их родов до седьмого колена. Валиди знакомится с архитектурными памятниками Туркестана, переписывает надписи и эпитафии с могильных камней, осматривает развалины древнего города Ката. В Кате жили и творили великие ученые Абу Насир Ибн Ирак и Бируни, отсюда вышли древние хорезмские роды. Где бы ни был Валиди, чем бы ни занимался, он неизменно интересовался историей. Находит время даже для изучения письменных памятников, оставшихся от хивинских ханов. В Бухаре он работает дома ночами — изучает древние рукописи, которые брал из национальной библиотеки. Валиди при любых условиях никогда не расставался с наукой.

* * *

Январь 1921 года Ахметзаки Валиди встретил в Бухаре. После свержения ханства здесь было создано новое правительство, находившееся под влиянием большевиков. В него входили узбекские и таджикские мунавиры самых различных взглядов. Председателем исполнительного комитета был Файзулла Хужа, министром просвещения — Гариф Юлдаш, финансов — Усман Хужа, военным министром — Габдельхамит Ариф. Большинство из них — хорошие знакомые и единомышленники Валиди. В частности, среди них были поработавшие в Башкортостане Мустафа Шахкули и Гариф Карими. Самые известные — Усман и Файзулла Хужаевы. Это однофамильцы из разных родов, люди разных политических направлений. Усман Хужа (Хужаев) был выходцем из семьи торговца — потомка Атахужи хажи из города Ош Ферганской области. После Бухарского медресе он получил образование в Стамбуле. Вернувшись на родину, Усман Хужа организовал Дом просвещения, открыл джадидистскую школу и начал выпускать демократическую по содержанию газету. Это был человек, получивший революционную закалку. Файзулла Хужаев — миллионер, потомок Бухарского Хажи. Он много разъезжал по разным странам по торговым делам. Хорошо знал русский и немецкий языки, светские науки. Участвовал в движении узбекских революционеров. Кстати, в 1918 году А. Валиди спас их от тюрьмы и расстрела: Усмана и Файзуллу Хужаевых по пути в Москву арестовали в Оренбурге дутовские офицеры и обвинили в шпионаже в пользу красных. Из узбекских политически подкованных и образованных миллионеров был также Габделькадир-мурза Мухутдинов. Выходцем из кишлака был Габдельхамит Ариф. Живя среди татар и башкир, примкнул к национальному движению. В Башкирском правительстве в Оренбурге исполнял обязанности пресс-секретаря. Хорошо разбирался в оргвопросах. Идеалистом по складу характера был узбек нового типа Бикжан-мулла из Хивы. В общем, среди узбекских лидеров встречались как джадидисты, так и близкие к социалистам и большевикам, а также исламисты. Такой пестрой, противоречивой была политическая среда в Туркестане накануне массового национального движения, к которому примкнули Валиди и его соратники. Башкиры составляли самостоятельную группу, в которую входили Ильдархан Мутин, Харис Игликов, Габделькадир Сулейманов (Инан), Саитгарей Магазов, Авхади Ишмурзин, Ибрагим Исхаков, Сибатулла Суюндуков и несколько офицеров. Последние занимали руководящие должности в Бухарской военной организации. В Хиве помощником Хорезмского военного министра работал Усман Терегулов. Были также соратники, устроившиеся в Казахстане. Основной задачей Ахметзаки Валиди и его единомышленников было создание Бухарского национального войска и Туркестанского национального сообщества. В случае попытки русских официально распустить национальное войско, предполагалось объединиться и выступить с басмачами, для чего последних надо было привлечь на свою сторону. Жившие в Ташкенте и Фергане соратники Валиди уже начали такую работу. Ахметзаки Валиди хотел использовать в Туркестане свой опыт освободительного движения, создания башкирского правительства и войска. Он имел также большой опыт и в сфере дипломатических отношений с различными партиями и движениями, с государственными деятелями. Здесь это очень пригодилось. В своих воспоминаниях Валиди пишет: “Как историк я чувствовал себя счастливым, наблюдая самые светлые, радостные дни деятелей Хорезма и Бухары, когда они создавали в 1920 году самостоятельное национальное государство. Авторитет у них перед народом был высок, на них возлагались большие надежды”. В момент, когда Валиди с земляками-соратниками прибыл в Туркестан, национальное освободительное движение было здесь еще разрозненным, связи между политическими партиями — слабыми. Басмачи действовали в основном партизанскими методами. Политические партии — джадидисты, социалисты и другие — занимались, в основном, решением своих проблем. Поэтому, по мнению Валиди, надо было все силы объединить в одно целое, создать Туркестанское национальное объединение (“Тџркостан Милли Берлеге”). Необходимо было обосновать также общую национальную идеологию освободительной борьбы. Готовя программу национального объединения и общенациональной идеологии, Ахметзаки Валиди встречается и разговаривает отдельно с лидерами партий. Постепенно они приходят к общим решениям и принимают платформу из семи пунктов: 1. Самостоятельность. 2. Демократическая республика. 3. Национальное войско. 4. Самостоятельное экономическое управление, строительство железных дорог, прокладка каналов в интересах Туркестана. 5. Подъем просвещения до высокого уровня и знакомство с европейской культурой без посредства России. 6. Решение национальных вопросов, вопросов преподавания в школах, использования природных ресурсов с учетом количества проживающих в государстве наций. 7. Полная свобода вероисповедания, недопущение вмешательства религии в светские дела и наоборот. Таким образом, создается двухпартийная система либерального и социалистического духа — Туркестанское национальное объединение с общей программой и едиными принципами управления. Это было большим успехом А.Валиди и его единомышленников. На организационном съезде, состоявшемся 2—5 августа 1921 года в Бухаре, были утверждены Туркестанское национальное объединение и его программа. Председателем национального объединения был избран Ахметзаки Валиди. У этого политического объединения (общего комитета) есть своя предыстория. На одном из совещаний с лидерами Туркестана еще в июне 1918 года Валиди высказался за идею создания Туркестанской социалистической партии. Сам составил ее программу. Судя по его воспоминаниям, еще во время создания Башкирского правительства, до присоединения к Советам, для политического объединения и независимости от коммунистической партии они занимались вопросом образования социалистической партии. Новую социалистическую партию намеревались назвать “Ирек” (“Свобода”). В период нахождения правительства в Саранске продолжались переговоры о партии “Ирек”, которая должна была сотрудничать с коммунистами. Об этом было известно также членам Центрального Комитета Коммунистической партии. Позже Валиди напишет: “Мы раньше уже пытались создать и зарегистрировать в качестве члена Коминтерна социалистическую партию “Ирек”. Сейчас мы обратились с просьбой принять в члены Коминтерна “Союз коммунистических партий юго-восточных мусульманских народов”, объединивший социалистические партии “Ирек”, казахский “?с жуз” и узбекский “Туде”. Хотя Сталин и сказал, что “это приемлемо”, в Коминтерне их не зарегистрировали”. Еще в марте 1920 года на одной из встреч в Москве представителей Туркестана, Казахстана и Башкортостана была составлена программа партии “Ирек” из 12 пунктов. В сентябре того же года в Баку работала организационная комиссия народов Востока. Здесь была написана новая программа уже из 27 пунктов. В дальнейшем работа этой комиссии продолжалась в Бухаре. А. Валиди был одним из самых активных ее членов. Полную программу “Ирека” А. Валиди напечатает в книге “Сегодняшний Туркестан и его новейшая история” и в “Воспоминаниях”. Туркестанское национальное объединение было организовано именно на основе программы партии “Ирек”. Это объединение дало возможность шире и организованнее развернуть национально-освободительное движение в Туркестане. Прошедший 5-7 сентября в Самарканде II съезд Туркестанского национального объединения утверждает флаг и другие государственные атрибуты. Съезд сыграл важную роль в объединении сил разных партий и политических течений. “Этот съезд был самым удачным из состоявшихся в Туркестане и прошел в условиях морального подъема”, — писал А. Валиди в “Воспоминаниях”. Несмотря на загруженность работой, Ахметзаки Валиди удается поддерживать тесную связь с Башкортостаном. В Башкортостане в это время свирепствовал голод, и после съезда он, переговорив с правительством Бухары, добивается отправки на родину нескольких вагонов с продовольствием. Для сопровождения груза прибывают представители из самого Башкортостана. От них ему становится известно о восстании башкир под предводительством Сулеймана Мурзабулатова. Он отправляет Сулейману письмо, где говорит о бессмысленности этого выступления в данный момент и предлагает примириться с Советами. Председатель Туркестанского национального объединения Ахметзаки Валиди и здесь придерживается тактики соглашения с советскими организациями и Коммунистической партией. Особое значение он придает увеличению численности официальных национальных красных частей из туркестанских мусульман и росту кадров демократически настроенных грамотных узбеков, таджиков и казахов в советских и партийных органах, использованию в своих целях существующих дипломатических связей. И оказывая большую помощь басмачам, сторонники Валиди стремились казаться лояльными к большевикам. Пришедший из Башкортостана батальон готов перейти на сторону басмачей, объединение пыталось тайно координировать и действия басмаческих отрядов. Необходимо было придерживаться позиции, что национально-освободительное движение в Туркестане — это внутреннее дело России, а Туркестанское национальное объединение — организация, придерживающаяся демократического направления. Планы у Ахметзаки Валиди были весьма обширными, а тактика — гибкой. Ради достижения государственной самостоятельности Туркестана он разработал единую идеологию национально-освободительного движения, для определения и осуществления экономической политики решил объединить всю мусульманскую интеллигенцию, в том числе и сотрудничавших с большевиками. Он стремится даже к тому, чтобы разными способами подчинить басмаческое движение общедемократическим целям. Однако в начале 1921 года в басмаческом движении наблюдается резкий перелом, связанный с выступлениями дехканов, не согласных с экономической политикой Советов и Компартии. Их выступление приобретает характер войны против красных частей, особенно после присоединения к ней вице-генералиссимуса Турции Анвара-паши. Глава и идеолог Туркестанского национального объединения Ахметзаки Валиди считал, что в исторических условиях начала двадцатых годов самый реальный путь — создание автономного государства тюркских народов со своей армией, но в составе России. Он был против идеи создания федеративного государства Туран из тюркских республик, за что ратовали некоторые тюркские лидеры. По его мнению, мечта эта была пока еще несбыточной. Но она начала казаться вполне реальной после того, как руководство боевыми действиями басмачей взял на себя Анвар-паша, прибывший в Туркестан с небольшой группой офицеров. Членам национального объединения, всем борющимся за независимость страны туркестанцам остается одно из двух: либо остаться под Советами и большевиками, либо, присоединившись к басмачам, начать вооруженную борьбу. Иного не было дано. Вначале А.Валиди встречается с Анваром-пашой и пытается убедить его не вступать открыто в движение басмачей, а помогать им со стороны, из Афганистана. Главный аргумент: при участии в военных действиях турецкого паши борьба превратится в международный конфликт и Красная Армия потопит все в крови. Но паша, видимо, окончательно решил, что обратного хода нет: вынутую из ножен саблю нельзя вложить обратно, не пустив ее в ход. Прошедший через большие битвы и прославившийся своим геройством Анвар-паша стремится видеть Великое Туркестанское государство в качестве турецкой протектатуры. Ради этого он хочет сам руководить военными действиями. Басмачи под его руководством на востоке от Бухары поначалу одерживают серьезные победы, что делает возможным завоевание и самой Бухары. Однако время было упущено. Из разных уголков Туркестана к турецкому паше вновь стягиваются басмачи. Ахметзаки Валиди и его соратники тоже вынуждены взяться за оружие. Впрочем, среди них были разногласия: большинство членов Компартии, естественно, остается на стороне Советов. День 8 ноября 1921 года Ахметзаки Валиди запомнил на всю жизнь. “Лишь позже и понял, — писал он, — 8 ноября был в моей жизни днем, который невозможно вспоминать без слез. Это был день самого крутого поворота в моей судьбе. Именно в этот день передо мной замаячила неумолимая необходимость эмигрировать из родины, оставшейся под пятой русских”. Среди басмачей А. Валиди занимается оргделами близ Бухары и Самарканда, по его словам, ему поручается руководить движением вдоль Заравшана. “В январе и феврале мы, непрерывно передвигаясь верхом между Нуратой, Джизаком, Самаркандом, Каттакурганом и Гузаром, занимались организационными делами”, — пишет он. Валиди вновь становится военным человеком, руководит вооруженными группами и сам участвует в боях, попадает в различные экстремальные ситуации. В жестоких боях его несколько раз спасают от верной гибели телохранители и бойцы-земляки. В каких только опасных схватках не пришлось ему побывать за полгода в долине Заравшана! Одни только заголовки в книге “Воспоминания” Валиди говорят о многом: “Челекские бои”, “Бои в Давуле”, “Усматские бои” и другие. Встречи с Ахметзаки Валиди, его мужество в боях, ум производят большое впечатление на Анвара-пашу. Он дает ему такую высокую оценку: “Одним из тех, кто ярко олицетворял пробуждение тюрков на Востоке, был Заки Валиди. Ученость этого человека, написавшего книгу по истории тюрков и татар, опиралась на чрезвычайно широкую историческую основу, к тому же и в своей практической деятельности он был искренен и самоотвержен в полном соответствии с собственной ученостью. Заки Валиди возлагал на русскую революцию очень большие надежды, верил, что эта революция послужит источником свободы и счастья и для тюркских народов . Но его надежды не оправдались… В целях пробуждения Востока Заки Валиди изменял свою внешность и успевал побывать во многих местах, занимался делами с исключительной самоотверженностью”. Паша был прав. Валиди возлагал большие надежды на революцию, на Туркестан. Российский империализм оказался сильнее. Вот и теперь, когда, казалось бы, в Туркестане налаживались дела, советское правительство после разгрома Польской интервенции бросило все силы Красной Армии на басмачей. Регулярные красные части разгромили одну за другой плохо вооруженные и в военном отношении неподготовленные группы басмачей. В горах началась партизанская война. После одного из жестоких боев у горного кишлака Шаршамы, в котором приняли участие и башкирские отряды, повстанцы собрались обсудить дальнейшие действия. Было решено, что отряд под руководством Авхади Ишмурзина уйдет в сторону горы Мача к беям Мамуру и Мурату, чтобы потом присоединиться к Анвару-паше. Другие группы басмачей тоже должны были отступить в горы. Валиди должен был создать на севере Туркестана штаб-квартиру, в крайнем случае, перейти в Иран. Все потом намеревались встретиться в Афганистане. Но прежде предстояло принять участие в работе подпольного съезда в Ташкенте. В Мачинских горах состоялся своего рода прощальный вечер, в котором приняли участие разрозненные отряды, в том числе башкирский. “В этот вечер я пережил одно из самых незабываемых мгновений своей жизни”, — вспоминал затем Ахметзаки. Он запомнил исполнявшуюся там песню:

Быть рабом врагов — нет участи тяжелее. Пусть за свободу будет жертвой И имущество, и жизнь наша. Когда сложим головы, Пусть душа наша обретет крылья жаворонка, И пусть пролитая нами кровь Покроет родную землю алыми тюльпанами. (подстрочник)

Она прозвучала как прощальная песня самоотверженных борцов. Затем Валиди с тремя спутниками через горы и долины верхом отправился в Ташкент на нелегальный съезд. Тайный путь, растянувшийся на сотни километров, пролегает через Мачинские горы и Кызылкумскую пустыню. Невозможно передать, какие лишения и мучения, сопряженные со смертельной опасностью приключения переживают путники. “Однако, пережив невообразимые трудности, мы сумели добраться до места, — пишет А.Валиди. — Взяв перо для описания тех событий, я вспомнил слова А.Г.Грибоедова: “Свежо предание, да верится с трудом”. Аллах не обделил меня ни совестью, ни идеалом, но тяжесть нашей ноши больше падает на плечи моих близких и друзей, чем на мои собственные”. Эти его слова можно отнести не только к описываемому переходу, но и ко всему его жизненному пути, связанному с борьбой за независимость. Седьмой съезд Туркестанского национального объединения, нелегально прошедший в середине сентября в Ташкенте, был последним форумом в своей стране и принял важные решения. А именно, было решено придерживаться принципов федерализма, равенства и сотрудничества и отказаться от претензий на преимущество отдельных народов в государственном строительстве и развитии национальной культуры; считать, что решение вопроса о государственном устройстве тюркских народов отныне не внутрироссийская, а международная проблема; национальные требования тюркских народов России довести до международной общественности. Съезд обязывает А. Валиди переправиться через море в Европу и совместно с Мустафой Чокаем вести работу Туркестанского национального объединения с иностранными государствами, в частности, поддерживать связи с Ираном, Афганистаном и Индией. До отъезда за границу свыше месяца А. Валиди занимается в Ташкенте, Самарканде и Туркменистане организацией конспиративной работы и налаживанием связей с местными отделениями национального объединения. Ведет координацию работы с миссиями зарубежных стран. Перед отъездом за границу принято устраивать прощальный пир. Такие вечера прошли в Ташкенте, Самарканде и Туркменистане. “Особенно памятным стало прощание в Самарканде. Встреча в саду рядом с воротами Пойкабак оставила в моей душе незабываемые чувства взаимной приязни”, — вспоминает А. Валиди. Самаркандские друзья вместе с ценными подарками вручают ему благодарственное письмо. Вот некоторые строки оттуда: “Во всех вилайетах Туркестана было поднято знамя освободительной борьбы. Но почему центром деятельности организации, призывающей к тайной национально-освободительной борьбе, Вы избрали именно наш город и наш вилайет? Причину этого выбора Вы сами объяснили год назад на торжествах по случаю Курбан-байрама на вечере, состоявшемся в Оби-Рахмате, и своими лестными словами пленили наши души. Средневековый арабский ученый Мукаддаси сказал о самаркандцах, что они, в отличие от населения других вилайетов Мавераннахра, являются носителями “мужества, аккуратности и предусмотрительности”. Посмотрим, соответствует ли это истине. Действительно, народ самаркандского вилайета не совершил ни одного проступка, который мог бы служить причиной Вашего разочарования и расстройства. Вы к нам приехали 9 августа 1921 года. В среду, через четыре дня, в день празднества Курбан-байрама, мы приняли важные решения, через месяц собрали съезд нашей организации, учредили национальное знамя Туркестана и утвердили устав нашей организации. Вы каждому из нас определили обязанности, и мы в течение 14 месяцев и 15 дней воспринимали Вас в качестве руководителя Туркестанского национального объединения, отдающего распоряжения, и приложили все свои усилия, чтобы Ваши приказы выполнялись. До Вашего прихода и создания Туркестанского национального объединения в этом вилайете существовали не объединенные отряды моджахедов, а разрозненные, мелкие басмаческие группы, которые постоянно вздорили и сталкивались друг с другом, были лишены каких-либо идеалов национального возрождения, всецело оставались под влиянием фанатичных мулл. Организация внесла в их среду внутреннюю сплоченность и дисциплину, которая могла стать примером для всего Туркестана. “Мужество, аккуратность и предусмотрительность” присущи нам издавна, а ныне мы увидели эти качества и в Вас. В то время, когда Вы были в Ургутских горах у Хаджи Абделькадира, прибывший в Бухару Энвер-паша призвал Вас к себе, и Вы тотчас верхом на лошади отправились к нему, доехали туда за два дня и решили там вместе с пашой вопрос о присоединении великих деятелей Турции к освободительной борьбе Туркестана. Где находился Джаббар из Гузара, а где — Карагул из Каттакургана, Халбута из Ура-Тюбе или Каххар из Бухары? Вы объехали всех на лошади, подобно Батталу Гази, проходили через ряды противника и сплотили всех нас в единый центр, побудили всех признать руководящую роль Туркестанского национального объединения. Самое высокое качество, присущее нашему Пророку как вождю и предводителю войск, а также другим великим деятелям Ислама — именно эта аккуратность и предусмотрительность во всех делах”. Эта оценка туркестанских соратников была искренней и высокой. А. Валиди пробудет в Туркестане еще около четырех месяцев. Он ждет для совместного выезда своих товарищей, в том числе Фатхелькадира Сулейманова. К нему приезжает Нафиса. Дни до отъезда за границу были наполнены хлопотами, суетой дорожных сборов. Находясь в Туркестане, Ахметзаки Валиди продолжает заниматься наукой. По вечерам в Бухаре он сидит за рукописными и редкими изданиями. В пути Ахметзаки тоже смотрит на все глазами ученого. “Я объездил верхом многие исторические места и сады, — писал он. — Скрытная жизнь дала мне возможность хорошо изучить топографию Бухары и Самарканда. Воспользовавшись тем, что жил рядом с историческими памятниками, связанными с Афрасиабом и Шаги-зиндом, прочитал многие надписи на надгробных камнях”. В Самаркандской области он посещает кишлаки, связанные с именем Тимура, и записывает предания о великом эмире. Интересуется также эпиграфическими памятниками. Его фанатическую преданность науке ярко характеризует случай во время одного из боев. На кладбище возле Челека, отбиваясь с басмачами от врагов, он видит надгробный камень с эпитафией, подползает к нему и, вытащив из кармана бумагу, начинает переписывать надпись. А вокруг свистят пули. Чтобы успеть переписать, Ахметзаки приказывает одному из боевых товарищей — Фатхелькадиру Сулейманову — прикрывать его. В местечке Ярджейляу А. Валиди приходится гостить у богатого узбека Гумера Хажи. Хозяин дома показывает ему оставшиеся от предков дорогие костюмы, древние рукописи, рукописный Коран, диваны Хафиза и Навои, которые впору хранить в музее. Среди книг были сборник стихов на тюркском, персидском и арабском и завещание знаменитого узбекского правителя первой половины XVI века Губайдуллы-хана. Узбекская семья хранила эти драгоценные реликвии на протяжении четырех веков. А. Валиди советует сдать их в Самаркандский музей. Потом он услышит, что они исчезли во время боев с красными. А. Валиди, конечно, сожалел, что не попросил у этой семьи на память что-нибудь из реликвий. Прибыв в Туркменистан, где была более спокойная обстановка, Ахметзаки Валиди вновь углубляется в науку. Основательно изучает произведение Махмуда Кашгари. Обращается к истории последнего периода Туркестана. По горячим следам делает записи об исторических событиях, происходивших на его собственных глазах. На расспросы азербайджанского ученого Талибзаде о том, как он проводит свое свободное время, А. Валиди отвечает так: “Сейчас у меня есть три самых важных дела: 1) Тщательно изучаю деятельность Коминтерна в Москве и Петрограде. Наши военные деятели, оставшиеся в Москве, мне пересылали наиболее интересные и важные публикации, появившиеся в последнее время. Я продолжал начатое еще в Москве изучение истории и теории коммунизма, считал, что марксизм важно изучать, читая Фридриха Энгельса, с трудами которого я до этого был мало знаком. 2) Изучал произведение Махмуда Кашгари, написанное в XI веке и ныне изданное в Стамбуле в 3-х томах. Этот труд мне подарил мой бухарский друг Хашим Шаик, а привез он книги из Азербайджана. 3) Мой самаркандский друг кази Хайдар подарил мне книгу “Месневи” Джалаледдина Руми, изданную во времена султана Маджида. Это было прекрасное миниатюрное издание, и друг мне сказал: “Когда будет грустно, возьми ее в руки”. Я частенько перелистывал и эту книгу”. Ахун Юсуф Талибзаде был ученым и писателем, занимавшим важное место в развитии общественной мысли Азербайджана. Из либералов. По словам А. Валиди, истинный панисламист и пантюркист. В совершенстве знал арабский и персидский языки. Был влюблен в поэзию Востока. Очень любопытны беседы Ахметзаки Валиди и Юсуфа Талибзаде о восточной литературе и ее классиках. Кумир Ахметзаки Валиди — Джалаледдин Руми. Во время беседы он часто подкрепляет свои мысли цитатами из персидских стихов классика тюркской и иранской литературы Руми. “Маулана высказал глубокие философские мысли, имеющие множество оттенков, — утверждает Валиди. — Чтобы понимать их подлинный смысл, необходимо хорошо знать религиозную литературу, в том числе еврейские первоисточники, киссу Пророка, киссы о Харуте и Маруте, Балам-Богура, арабскую литературу. Читателю, не знающему, подобно мне, все это во всех тонкостях, понять Руми очень трудно. Непременно нужно быть сведущим в биографиях Баязита Бистами, Мансура Халаджа и Ибрахима Адхама, многих других суфиев, разбираться в аятах Корана и хадисах, в персидском и арабском фольклоре, в особенности в рассказах о происках иблиса — шайтана. Джалаледдин Руми развивает свои мысли, опираясь на все эти легенды и рассказы, которые он знает во всех тонкостях. К тому же Руми, назвав один хадис и намекнув на другой, переходит к третьему, и понимание внутренней связи между темами, мыслями и сюжетами всецело зависит от уровня культуры и эрудиции читателя в сфере истории, религии, литературы”. Во время беседы А.Валиди обращает внимание на то, что в Туркестане постоянно сталкиваются две культуры — это своеобразная арена борьбы культур Востока и Запада, борьбы исламской, иудейской и христианской религий. Он ведет речь о философской глубине, переносном, аллегорическом смысле литературы Востока и поэзии классиков Хафиза, Хайяма, Руми, Низами и Навои. Размышляет о “прекрасном человеческом культе” литературы средних веков. Об утонченных эстетических взглядах Валиди свидетельствуют его высказывания о красоте и художественности, о миниатюрах литературы Востока. “Такие великие мыслители, вышедшие из среды тюрков, как Джалаледдин Руми, аль-Бируни и Навои — люди великой культуры, личности многогранные. Они умели говорить соответственно времени и обстоятельствам. … В то время, когда все человечество было убеждено в том, что Земля — центр Вселенной и весь небесный купол с мириадами звезд вращается вокруг нее, аль-Бируни знал о движении Земли, но ограничивался повторением тех мыслей, которые по этому поводу были высказаны учеными древней Греции и Индии. Чтобы среди современников не распространились разные невежественные кривотолки и сплетни, он говорил: “Все это проблемы физики, а я всего лишь математик”, уходя от прямого ответа на поставленный вопрос. То есть, вынужден был быть и дипломатом. И Джалаледдин Руми знал многое из того, о чем другие не подозревали. Он считал: “Духовное прозрение — орудие мирового божественного первоначала. Что такое духовное прозрение? Это мысли, которые рождаются, когда прислушиваешься к самым глубинным, потаенным чувствам”. То есть Аллах, напрямую обращаясь к самым глубоким и тонким чувствам Пророка, доводит до его сознания свои мысли, он делает это посредством Джабраила, который воздействует на усталого Пророка, давая ему отдохнуть под сенью своих крыльев. Гуманная просвещенная личность будет объяснять сложные для понимания простых людей проблемы в таких формах, которые не должны смущать и отталкивать их. Он прежде всего постарается быть полезным среде, в которой он в данное время пребывает. Например, если Вы будете слишком резко выражать свое недовольство по поводу тех или иных устаревших людских обычаев, то оттолкнете их от себя. Руми говорил: “ Я ем костный мозг Корана, а его кости оставляю собакам”. Однако Руми доставляет нам удовольствие не только разъяснением сути, то есть костным мозгом Корана, но приносит пользу народу, используя в повествовании и предания, рассказы, легенды, связанные со священной книгой”. Так, на примере классической литературы и культуры Востока, конкретно говоря, поэтического Корана Руми — “Книги Маснави”, считавшейся персидской стихотворной энциклопедией, Валиди открыто и понятно высказывает свои философские и эстетические взгляды. В эти годы А. Валиди близко знакомится с литературой, искусством и культурой народов Туркестана. Он собирает сведения об их истории, культуре, особенно увлекается биографией и творчеством Алишера Навои. Валиди тесно общается, читает произведения и слушает стихи видных деятелей литературы и искусства своего времени: узбекского поэта Сулпана, казахского писателя Мухтара Ауэзова, казахского поэта и артиста Динше и таджикского писателя Садретдина Айни. При каждой встрече он обменивается с ними мнением о литературе и культуре Туркестана. Ахметзаки Валиди не только умел тонко чувствовать поэзию и искусство, как поэтическая натура, он любил башкирские песни и курай, любил и сам петь. Его отличала и любовь к животным. Лошадь для него — верный спутник, который выручал его в различных жизненных ситуациях. Был случай — седло натерло спину его чалому коню. Для его лечения он стал собирать собачий навоз. Увидев это, Нафиса сказала ему: “В одном случае ты скачешь из конца в конец огромной страны, чтобы спасти весь Туркестан, и чуть ли не на аркане тащишь наш народ. В другом случае, в собственный карман собираешь собачий кал, чтобы вылечить спину лошади. Есть ли во всем этом смысл?” На это Ахметзаки ответил: “Есть. Любимый мой конь спас мне жизнь. Здесь ветеринара найти трудно, поэтому приходится прибегать к таким мерам. За любимый свой народ я готов отдать жизнь. Мною в жизни движет чувство любви”. Это было сказано очень искренне. После гибели коня, который когда-то во время переправы через Заравшан спас хозяина от верной гибели, А. Валиди посвящает ему стихи:

Мой скакун верный, с вершин гор Матча, где не летают даже птицы, с Актауских гор с серебряной главой, где мы среди вечных стихов скрывались от врагов, ты вывел нас по непроходимым тропам к прекрасной реке Сангизор. Мой конь быстрый, ты спас нас от верной гибели, скача из последних сил от Яваша до Кызылкума и Чиназа. Судного дня не избежать. В этот роковой день я буду ждать, как ты, мой скакун, с веселым ржанием подойдешь ко мне вновь. (подстрочник)

На одной из вечеринок у себя дома, где собрались его узбекские и туркменские друзья, Махмут Джалаледдин-кази из Туркменистана читает наизусть стихи Руми на персидском, а Валиди переводит их на тюркский. Один из образцов он приводит в “Воспоминаниях”. Как говорилось ранее, умение Ахметзаки Валиди украшать свою речь стихотворными цитатами, высказываниями поэтов показывало его поэтическую натуру и ум, обширную эрудицию. А. Валиди переживает в Туркестане немало душевных драм, попадает в различные экстремальные ситуации. Несколько раз он едва не гибнет, теряет многих близких друзей и соратников. По собственному почину, для того, чтобы быть рядом со своим лидером и охранять его, в Туркестан приезжают башкирские джигиты. Чего только стоит, например, Харис Сасанбай из Бурзяна. “Сколько было у нас таких джигитов! В моем войске они заняли место покойного друга юности Ибрагима Каскынбая. Вся моя сила состояла из войска, в котором были такие преданные мне солдаты”,—так отзывался Валиди о них. Вот ведь откуда сила, которая находилась у него для борьбы за свободу, за родину. Ему приходится расстаться с самым близким другом и соратником Харисом Юмагуловым, который просто не мог жить на чужбине. Большим горем для него станет смерть верного спутника, телохранителя с душой поэта Хариса Сасанбая. Он ставит на его могиле надгробный камень с высеченными строками из дастана ”Бузъегет”. Трагическая смерть земляков и товарищей по оружию будет его вечной сердечной раной. Валиди будет помнить всю жизнь этих людей — полковника Сибагатуллу Суюндукова, сотников Исмагила Суюндукова, Усмана Суюндукова, Ильяса Асиева, Гизетдина и Исмагила Еникеевых, тысячника Ильяса Мамлеева, Салахетдина Сакаева, Усмана Мамлеева, Яхина и других. “Это были самоотверженные парни, посвятившие свою жизнь национальным интересам. Я относился к ним как к своим детям”, — говорит о них Валиди. Ахметзаки Валиди пришлось пережить и смерть собственного ребенка. Родившийся в Туркестане полуторагодовалый сынишка умер от малярии. Это был кругленький, шустрый мальчик по имени Ырыс (“Счастливый”). Очень хотелось родителям, чтобы он был счастливым. И имя выбрали историческое — у башкир из рода Кусем когда-то был ханом Ырыс-Мухаммет. На надгробном камне над могилой ребенка под надписью “Памяти сына Ырыса” по желанию Валиди были высечены слова поэта Мушфики: “Наша душа изнывает от боли, кажется, что ты потерялся, но вот-вот найдешься. Лица свои от невыносимого горя умываем кровавыми слезами”. Но и данного богом второго сына Валиди не довелось увидеть и вырастить. Советское правительство не выпустило его семью в Турцию. Как будто дамоклов меч висит над ним. Вот и сейчас ему самому грозит смертельная опасность. Надо искать пути спасения. Решение принято — уехать за границу и оттуда продолжать борьбу. Еще в Москве Ахметзаки Валиди допускал такую возможность, если движение в Туркестане будет обречено. И вот настал день, когда выбора не оставалось. Когда он расставался с Башкортостаном, из-под его пера вышли своего рода прощальные письма. Покидая Туркестан, Валиди тоже пишет письма. Они становятся подведением итогов определенного периода его жизни и борьбы. Это не обычные письма, а исторические документы. Еще летом 1922 года он пишет в Париж бывшему председателю Кокандского национального правительства узбекскому эмигранту Мустафе Чокаю о политической ситуации в Туркестане (кстати, позже, оказавшись в Париже, Валиди получает это письмо от адресата обратно как историческую ценность). Содержание письма таково: А. Валиди предчувствовал, что учитывая уроки времен интервенции и гражданской войны, Советское государство будет проводить среди российских мусульман и других народов новую политическую линию с целью всеми средствами вбить в сознание народа коммунистические идеи. Главными проводниками новой линии станут коммунисты — представители нерусских народов. Для выполнения намеченного в Москве откроется Восточный университет, а на местах — новые учебные заведения, создается национальная советская печать для пропаганды коммунистических идей, налаживается книгоиздательство. “Значит, после победы над нами на военном фронте они переведут борьбу на культурный фронт, — пишет автор. — Сейчас они ведут политику обособления и разделения нас, создавая для тюркских народов отдельные алфавиты на латыни или кириллице. К разделению народов приведет и создание отдельных литературных языков на основе диалектов”. Со временем предсказания А. Валиди получат историческое подтверждение. В феврале 1923 года, находясь в Туркменистане, прежде чем отправиться через Иран за границу, А. Валиди из Ашхабада пишет прощальные письма нескольким адресатам. Первое письмо, написанное 20 февраля, адресуется Ленину. Это был его ответ на попытку Советского правительства через Сталина и Рудзутака вернуть Ахметзаки в свой стан. Вот что он пишет: “Кто же Вам будет верить после того, как Соглашение, подписанное 20 марта 1919 года Вами, Сталиным, мною и моими товарищами, спустя четырнадцать месяцев было перечеркнуто Постановлением от 19 мая 1920 года, подписанным лишь Вами и Сталиным? После опубликования этого односторонне принятого постановления я, встретив Вас, выразил свой протест. Вы же тогда Соглашение, принятое 20 марта 1919 года, соизволили назвать “клочком бумаги”… Борьба мусульман за свои права и интересы внутри России переходит на международный уровень, — подчеркивает он. — Моя цель будет заключаться в том, чтобы требования этих народов довести до сведения мировой общественности. Далее в этом письме будут рассмотрены отдельные стороны нашего угнетенного положения”. В этих и последующих строках письма А. Валиди разоблачает основанную на лжи национальную политику компартии и в то же время ясно дает понять, что отныне тактика его политической борьбы изменится и выйдет на международный уровень. “После поражения в юго-восточной России башкир, казахов и туркестанцев и нашего отъезда из Советской России в истории юго-восточных мусульман России, — указывает Валиди, — начинается новый этап”. Пишет он и о переменах в национальной политике Российской компартии: “Ныне великорусская нация свою политику, направленную против интересов наций и племен, оказавшихся в ее подчинении, начинает решительно претворять в жизнь не только в экономической и социальной сфере, но и в области культуры. “Восточный университет”, созданный в прошлом году, приобрел качество некоего центра, осуществляющего эту политику. При Центральном Комитете появилась группа специалистов по восточным делам… Дальнейшее совершенно ясно: Вы вместе с вашими великорусскими товарищами, начав с лишения простого народа языка и письменности, не перестанете держать его за шиворот, пока не достигнете окончательного обрусения всех. Разница между Вашими словами о вручении нациям их неотъемлемых прав в их собственные руки, содержащимися в Вашем труде “Против течения”, и проводимой Вами сейчас политикой настолько велика, что это удивляет”. В своем письме вождю мирового пролетариата А. Валиди разоблачает также шовинистическую сущность идеи мировой революции и пролетарской диктатуры. Он пишет: “Вы утверждали, что после осуществления диктатуры пролетариата в мировом масштабе необходимым условием установления социалистического режима в странах с “отсталыми нациями” будет помощь “передовых наций” (в том числе и ранее угнетавших наций). Это означало, что в Индии английские, в Туркестане русские, в Афганистане французские или бельгийские рабочие организации будут продолжать колониальную политику”. По этому письму можно судить о хорошем знании А. Валиди учения марксизма-ленинизма и трудов Ленина. Он имеет четкое представление о его реакционной, шовинистической сути. “Если в России идеи социализма не оказались в плену империалистических традиций, то какой смысл затевать для угнетенных народов алфавиты и создавать новые литературные языки из их разговорных диалектов? — спрашивает он. — Если бы были здоровы, возможно, Вы сами сумели бы исправить допущенные ошибки”. Как видим, А. Валиди, завершая диалог с Лениным, разоблачает и предупреждает лидера российских коммунистов об ошибках. В этом политическом диспуте прав оказался А. Валиди, а не великий Ленин. Подтверждение тому — дальнейшее развитие событий. И если Ленина назвали гениальным, то кто же тогда Ахметзаки Валиди, победивший гения в политико-теоретической борьбе: великий святой или современный пророк? Это историческое письмо автор пишет в нескольких экземплярах и посылает на имя Ленина и в Центральный Комитет. Главному адресату его лично вручит прежний адъютант А. Валиди и член Башкирского правительства Габдрашит Бикбов. Естественно, ответа на письмо не будет. Как говорят русские, против правды не попрешь. Самое ценное и памятное — это “Прощальное письмо башкирскому народу” Ахметзаки Валиди. Оно, как и другие, было написано в Ашхабаде в феврале 1923 года. Его можно считать не только прощальным письмом, но и объяснением и наказом народу. “За права и свободу нашего народа я боролся по мере своих сил. Движение наше в Туркестане, так же как и в Башкортостане, вдохновило на борьбу бесчисленное множество соотечественников”, — так начинает он свое письмо и кратко объясняет особенности движения, побед и поражений в Туркестане. “Тайно созванный съезд Туркестанского национального объединения поручил мне продолжать эту работу за рубежом, написать ее историю и довести до сведения мировой общественности, представить наши требования в качестве международных проблем. Этим делом я намереваюсь заниматься, поселившись в Европе или Турции”, — говорит Валиди о предстоящих задачах. Так же, как в письме Ленину, в нем раскрываются ложь и шовинизм, преобладающие в национальной политике Советского правительства и Коммунистической партии. “Советы, распространяя лживые слова об освобождении наций и колоний, приспособили теорию социализма, защищающую интересы и права рабочих, интересам эгостоической нации, зараженной империалистическими традициями”, — говорится, в частности, в письме. Он советует изменить тактику борьбы в современных условиях: “В любом случае, сейчас на нашей родине не следует допускать никаких волнений и восстаний. Движения, подобные выступлению Сулеймана Мурзабулатова, сегодня нанесут вред нашему народу”. Особое внимание, по его мнению, следует придать следующим вопросам: 1) Обучение молодежи, подготовка научных и технических специалистов; 2) Воспитание деловых, предприимчивых людей, которые бы не зависели от частного хозяйства, вошли бы в кооперативы, закрепились в социалистическом аппарате и видели своей задачей служение там своей нации; 3) Сделать все, чтобы сохранить язык и религию, потому что самые сильные притеснения будут на почве религии и национального языка. Борьбу за это нужно вести как законными методами, так и скрытно. 4) Следует верить и готовиться к тому, что на втором этапе борьбы эти проблемы станут межнациональными. Необходимо у себя дома объяснять детям правду о нашей борьбе, продолжающейся с 1917 года. “В этой связи я изложу некоторые свои мысли, не сочтите их за пророчество: империалистические поползновения русских и стремление совершить революцию приведут к тому, что все происходящее в России предстанет как самые великие события ХХ века, связанные с судьбами всех народов. Последующие великие события дадут нам новые возможности для возобновления борьбы. Такие регионы, как Туркестан, где мусульмане составляют большинство населения, сумеют воспользоваться этим положением. Ныне так же, как евреи в Израиле верят в возрождение своего государства, наши люди должны жить с подобной же верой и разъяснять это подрастающему поколению”. Не свидетельство ли это того, что он предвидел все наперед как настоящий провидец. Это подтверждают прошедшие великие события двадцатого века. Израиль стал самостоятельным государством. В Туркестане появились самостоятельные государства Узбекистан, Казахстан, Киргизстан, Туркменистан и Таджикистан. Выросло много национальных кадров. Тем что ныне существует суверенная Республика Башкортостан, мы во многом обязаны Ахметзаки Валиди и его соратникам, революционно настроенной национальной интеллигенции. Это они в законном порядке организовали в Башкортостане национальное движение, создали по решению курултаев национальное войско и боролись за свободу, благодаря им у нас появилась национальная печать, открылись школы и многое другое. Этих людей народ помнит и будет всегда помнить. “Наш народ как пырей: если в земле останется хотя бы маленький росток его корня, вскоре он распространяется на весь сад”, — насколько образно и сильно, с верой в свой народ сказаны эти слова! “Вера и совесть наша, наша любовь к независимости будут указывать пути к освобождению и звать вперед”. От этих горячих строк у кого только не воспламенится сердце! Как видим, несмотря на то, что в Башкортостане не удалось создать полноценное государство и пришлось продолжать борьбу в Туркестане, которая тоже не привела к желаемым результатам, а сам он вынужден был эмигрировать, несмотря на тяжесть и драматизм всего произошедшего, Ахметзаки Валиди не падает духом. “Лично я сам, хорошо зная наше прошлое, даже в часы самых больших неудач не впадал в отчаяние”, — признается он в письме к башкирскому народу. Не это ли показатель крепости духа и выдержки! Обращаясь к родному народу, Валиди призывает его не терять надежды на лучшее даже во время существующего, основанного на терроре, режима. Тогда требовалась самоотверженность, которую сполна проявил наш народ. Дошло ли это по сути священное письмо до адресата? Ведь Ахметзаки Валиди считался врагом народа и опасным для властей человеком. В чьи руки попало письмо в те дни жестокого преследования и цензуры? В какой-то мере ответ на этот вопрос есть в “Воспоминаниях” А. Валиди: “Когда оставалось два дня до перехода иранской границы, я написал письмо, которое намеревался вручить двум башкирским интеллигентам, отъезжающим на родину. О том, что это письмо, зашитое в голенище сапога Шахвали, достигло родины, было прочитано и получило название “Известное письмо”, я с радостью узнал в 1943 году при беседе со своими земляками, попавшими в плен к немцам в ходе войны. Копии писем вместе с некоторыми другими важными бумагами мы вручили одному туркменскому торговцу, сказав, чтобы он их после выезда в Иран доставил в Мехмедабад”. Видимо, дошедшее до Башкортостана в голенище сапог письмо попало в надежные руки и было известно какой-то части интеллигенции. Текст письма впервые появился в книге “Воспоминания”, вышедшей в Турции в 1960 году. Я, например, прочитал его именно там. А до башкирского народа оно открыто дошло почти через семьдесят лет после написания. Но, как говорится, лучше поздно чем никогда. Это письмо актуально и в наши дни. Борьба за свободу личности и свободу нации еще продолжается, и ей не видно конца. А. Валиди принадлежит несколько писем под общим, в целях конспирации, названием “Письмо другу в Башкортостан”. Они тоже написаны в феврале в Ашхабаде. Они, видимо, были тайно вручены нескольким знакомым, служившим в советских войсках в Туркестане. В них есть определенные указания единомышленникам о дальнейшем ведении борьбы: “Самое лучшее для вас, приспособившись к новым условиям, остаться на родине, и тайно бороться за нашу религию и язык, за выживание народа. Бегство с родины сейчас необходимо ради спасения жизни или для ведения дипломатической деятельности. Те, кто не остается в Башкортостане, пусть едут в Туркестан и обоснуются здесь. Если будет возможность, посылайте молодежь учиться в Турцию и Европу”, — пишется в письме. Он пишет также несколько прощальных писем своим туркестанским друзьям. Они были как последнее сообщение о себе перед тем, как уйти за границу. Так завершается второй этап его борьбы за свободу.

За границей

В Коране сказано, что человек в этой жизни — странник. Видимо, и Ахметзаки Валиди было предписано судьбой всю жизнь странствовать. Он все время в пути, в движении, всегда в поиске. Ахметзаки Валиди вместе с соратником по борьбе Фатхелькадиром Сулеймановым (псевдоним Абдулкадир Инан) 21 февраля 1923 года был вынужден навеки покинуть свою страну. Они стали политическими эмигрантами. Сначала из Ашхабада тайными тропами в сопровождении надежных проводников путники отправляются в Иран. На руках у них был официальный документ, выданный в Туркестане. Во всяком случае, их должны были принять не за беглецов, а за людей с государственными поручениями. Пробираясь из кишлака в кишлак, через горы, при помощи друзей своих соратников, пройдя город Мухаммадабад, 12 марта они доходят до города Мешхеда, где и обосновываются. Здесь они устанавливают связи с оказавшимися в Иране товарищами по борьбе, с местными властями, с советским консулом — земляком Каримом Хакимовым и даже с Риза-ханом Пехлеви. Язык и перо — главное оружие странствующего представителя соседней страны. А. Валиди отправляет Риза-хану, тогда исполнявшему обязанности военного министра Ирана, два письма. В первом из них он представился, второе написал в виде рапорта. На персидском языке сжато излагалась история освободительного движения в Башкортостане и Туркестане, в нем говорилось также о том, что после разгрома красными басмаческого движения в Туркестане национальные организации перешли на нелегальную форму работы, а также о планах на будущее. Валиди старался убедить хана в том, что существует опасность проникновения большевистской России в Афганистан и Иран и поэтому необходимо Ирану, Афганистану и Турции объединиться и противодействовать этому. В то же время Ахметзаки, ссылаясь на то, что он не только политик, но и историк и собирается написать книгу об истории Туркестана, просит у Риза хана разрешения пользоваться фондами Мешхедской городской библиотеки. Воспользовавшись тем, что в это время в Мешхеде находились члены Турецкого консульства, А. Валиди устанавливает с ними тесную связь. Через них отправляет письмо в Турцию Мустафе Кемаль-паше и полный рапорт в представительство иностранных дел Турции. Сюда же прикладывает рапорт о деятельности Анвар-паши в Туркестане. Как и в письме в Иранское правительство, в нем он пытается убедить адресатов в необходимости внимания со стороны Турции, Ирана и Афганистана к борьбе российских мусульман. Как потом выяснилось, этот рапорт прочитал сам Мустафа Кемаль-паша. Позже один из турецких историков — Ахмет Хикмет Муфтиоглу, тоже ознакомившийся с этим письмом, напишет автору: “Вы с предельной откровенностью, увлеченно описываете происходящие там события и проблемы Туркестана, которые имеют важное значение и для будущности самой Турции. Если бы Вы за всю свою жизнь не написали и не оставили ничего, кроме этих рапортов из Мешхеда, то и их было бы достаточно, чтобы увековечить Ваше имя в истории нашего государства”. В рапорте, известном под названием “Социальная революция на Востоке и задачи революционной интеллигенции Востока перед угрозой реакции”, Валиди пишет о том, что в ходе борьбы в мире между сторонниками капитализма и коммунизма на Востоке возрастет в будущем количество сторонников социализма и всеобщей социальной справедливости, и разъясняет задачи интеллигенции Востока в этих условиях. Коммунизм как теория, по его словам, потерял ту чистоту, о которой говорили вначале Маркс, а затем Троцкий. Он превратился в идеологию завоевания колоний империалистическими нациями. Валиди старается обозначить, что должны делать в этих условиях интеллигенты на Востоке: “Социалистическая идея не исчерпает себя в ближайшем будущем. Но, потерпев катастрофу в ходе первой мировой войны и последующей гражданской войны, народы России и Германии встали на путь осуществления ложных направлений социалистических идей. Угнетенные, утратившие самостоятельность народы, оказавшиеся под захватчиками — коммунистами-социалистами — переживут крайний упадок”. Идею попытки строительства социализма в одной стране, в России, А. Валиди рассматривает как форму приспособления российского империализма к социалистическим идеям. По мнению автора, при таком трудном положении революционеры Востока должны объединиться у себя с националистами и воспользоваться помощью не принявших коммунизма западных наций. Другого пути нет. Революционеры Востока должны продолжать непримиримую борьбу с реакционными силами западных империалистов, а также направить свои силы на укрепление среднего класса. Это означало, что революционеры-социалисты Востока, наряду с борьбой с империалистическим коммунизмом русских, обязаны будут защищать революционное движение в своих странах. Использованные в рапорте тезисы А. Валиди написал еще летом 1922 года в Туркестане. Здесь он высказывает и такой взгляд: “Для получения технического образования надо отправлять детей в Европу, но нельзя допустить, чтобы они получали экономическое и политическое образование у большевиков”. Во время нахождения в Мешхеде и Кабуле это важное политическое произведение, в котором отражались его взгляды на коммунизм и современную тактику борьбы за независимость, А. Валиди путем переписки размножает до десятка экземпляров и отправляет самым близким соратникам. В сокращенном виде оно было опубликовано позже в журнале “Новая Кавказия” (1925, №№18-19). Побывав около двух месяцев в северной части Ирана — в регионе Хорасан, — А. Валиди и Ф. Сулейманов отправляются в Афганистан, где занимаются вопросами организации борьбы. В Афганистане им приходится вести себя очень осторожно — избегать встреч с излишне любопытными и путать следы, скрываясь от русских шпионов. 18 июня они прибывают в Кабул, где уже успели собраться многие их туркестанские соратники. 26-28 июня в Кабуле под председательством А. Валиди проходит совещание Туркестанского национального объединения, на котором присутствуют Усман Хужа, Абдельхамит Арифов, Хашим Шаик, Мирза Хисаметдин, Ф. Сулейманов и другие. На совещании принимаются важные решения. “Это трехдневное совещание определило нашу судьбу до сегодняшнего дня”, — так оценивает его А. Валиди. На основании принятых решений было запланировано: 1. Ввиду ухода Хаджи Сами и его сподвижников из Туркестана необходимо переформировать и усилить заграничные комитеты Туркестанского национального объединения, скоординировать действия, предпринимаемые в Кабуле, Турции и Франции. 2. Поручить Заки Валидову издание журнала, в котором должны публиковаться основные документы, определяющие идеологию Туркестанского национального объединения. Оставив Заки Валидова общим председателем внутренних и зарубежных организаций Туркестанского национального объединения, назначить Габдельхамита Арифова председателем Кабульского отдела, а Усмана Ходжаева представителем в Турции, Мустафу Чокаева — представителем в Европе; поручить Заки Валиди посоветоваться в Париже с Мустафой Чокаем и организовать в Берлине, либо при благоприятных условиях в Стамбуле, центр Туркестанского национального объединения. Поручить Заки Валиди написать книгу об истории национальной борьбы в Туркестане, издать ее и на иностранных языках, чтобы довести права и требования тюрков до мировой общественности. На совещании поручается много конкретных дел и другим людям. Ставится задача оживления деятельности национального объединения, создания его отделов. “Также было принято решение о том, что Абделькадир должен быть вместе со мною. Официально или конспиративно он посетит Россию, позже прибудет в Берлин или Стамбул, а я должен через год побывать в Кабуле, затем вместе с Усманом Ходжаевым и Абделькадиром мы будем издавать в Турции журнал о Туркестане”, — пишет А. Валиди. Они втроем должны были получить у английского правительства разрешение посетить Индию. В Афганистане, как и в Иране, Ахметзаки Валиди быстро налаживает связи с высокопоставленными персонами. Он знакомится с министрами иностранных дел Вали Мухаммед-ханом и просвещения Фаизом Мухаммед-ханом и своей образованностью и политической зрелостью завоевывает их уважение. Они предлагают ему сотрудничество в государственных делах. Первым предложением было написать на имя главы правительства Афганистана Амануллы-хана свои суждения о судьбе Туркестана и рапорт с предложениями о развитии системы просвещения в Афганистане. Он напишет и вручит рапорт в течение нескольких дней. В нем Валиди в основном размышляет о взаимоотношениях Афганистана, Туркестана и России. В рапорте звучит предупреждение о возможном проникновении России, уже завоевавшей Туркестан, в Афганистан, о том, что она будет стараться столкнуть лбами афганские народы и контролировать водные запасы на юге Афганистана. “Придет день, и Индия станет независимой”, — утверждает автор рапорта. И тогда, по его мысли, в случае прекращения противостояния России и англичан в Средней Азии, Индии, придется искать третью серьезную силу, чтобы не остаться одной против России. Он реконмендует сближаться с Турцией. Предлагает возродить в торговых отношениях Европы и Азии древний “Шелковый путь”. Особое практическое значение имеют его предложения о прокладке железных дорог, шоссе и других экономических мерах. Как видим, А. Валиди пишет этот рапорт как человек, хорошо знающий историю и сегодняшний день восточных стран, особенно Афганистана. Он заглядывает в будущее этих стран. А его рапорт в правительство Афганистана о делах просвещения и науки еще убедительнее раскрывает личность Валиди как ученого-просветителя и государственного деятеля. Особо ценны его советы об организации Афганской национальной библиотеки, открытии университета с пятью факультетами, организации учебно-воспитательной работы в высших учебных заведениях и школах, о налаживании связей с разными странами в области науки и образования. Самое важное — эти предложения А. Валиди со временем будут претворены в жизнь. В Кабуле откроется университет с факультетами права и политики, экономики и торговли, природоведения и математики, языка и истории, медицины и анатомии. Достойно внимания и то, что Аманулла-хан тотчас после ознакомления с рапортом А. Валиди созвал во дворце коллегию Министерства просвещения для обсуждения поставленных вопросов. Причем, для их решения Ахметзаки Валиди предлагают важный пост, на что он ответил следующее: “Я счел бы для себя самой почетной миссией заняться здесь созданием университета, научной библиотеки и научного общества. Но я не смогу Вам твердо обещать, что непременно вернусь. Перед нашим взором Турция. Мне хочется повторить всем трем странам следующие слова Хаджи Хафиза: “Мы пришли сюда не за славой и должностями. Приникли к вам, спасаясь от бед, обрушившихся на наши головы на родине”. Куда бы ни попадал А. Валиди, какие бы посты ему ни предлагали, он остается верен своей главной цели — не жалея сил бороться за свободу родного и тюркского народов. На одном из представительных совещаний в Кабуле один из высокопоставленных афганских интеллигентов задает А. Валиди такой вопрос: “Вы один из тех, кто изнутри наблюдал режимы царя, Керенского, а затем и Советов. Почему в России демократия не добилась успеха? Если Советы будут уничтожены, возможно ли в Туркестане установление демократии? Можно ли установить демократические порядки в Афганистане? Если да, то в какой форме?” А. Валиди ему ответил: “У демократии нет единственного рецепта. Цель демократии — дать народам и обществам возможность жить в формах, соответствующих их собственным потребностям и воле. Демократия различна у разных народов, но у нее есть основное условие: умение внутри общества или народа разделять и нести общую ответственность и в соответствии с этим подчиняться установленным законам. В Англии, Америке, Швейцарии, Норвегии дело поставлено именно на такую основу. Если какая-либо партия приходит к власти, другие оказывают ей помощь. А в России этого нет. В 1917 году в ней возникли хорошие демократические партии, но на передний план выдвинулись большевики и объявив, что они не согласны с решениями большинства, уничтожили все другие партии, создали диктаторский режим, которому нет примера в истории. Чувство коллективной ответственности в государственных делах зависит не только от культурного уровня народа, а еще и от обычаев и воспитания. Мои родные башкиры по своему культурному уровня ниже по сравнению с русскими, но когда речь идет о государственных делах, чувство коллективной ответственности у них сильнее. У башкир можно было бы установить полноценные демократические порядки”. Сказанное характеризует А.Валиди как демократа и борца за демократическое преобразование общества. Находясь в Индии, А. Валиди размышляет о судьбе этой страны, о взаимоотношениях Туркестана и Индии. Он ясно понимает, что скоро отношения между метрополиями и колониями претерпят существенные изменения. Валиди приходит к выводу, что “процессы мировой социальной революции и реакции не будут идти лишь путем вооруженной борьбы, а обретут формы сложных дискуссий, надолго затянутся и будут идти запутанными путями”. Следовательно, он убежден, что общественное развитие можно изменить и путем социальных реформ и соглашений между социальными силами. После отбытия за границу Ахметзаки Валиди находит возможность заниматься и наукой. Иногда кажется, будто он не вынужденный эмигрант, а ученый, находящийся в научной экспедиции. Так и в Иране Ахметзаки, не теряя времени, исследует меж других дел исторические памятники, записывает легенды и сказания. Здесь ему посчастливится найти доселе не известные ему сказания о Надир-шахе. Оказавшись на родине имама Газали, он посещает его могилу и могилу Фирдоуси. В Мешхеде Валиди знакомится с памятниками архитектуры и искусства, встречается с представителями интеллигенции. Самое главное — получает разрешение заниматься в знаменитой библиотеке Раузы и немало времени посвящает изучению древних рукописей. Здесь ему встречаются очень ценные исторические рукописи. “Самые ценные из моих находок — труд знаменитого арабского географа Ибн аль-Факиха, жившего в IX веке, путевые заметки путешественников Х века Ибн-Фадлана и Абу-Дулафа, пришитые к книге Ибн аль-Факиха”, — указывает Валиди. Это были находки мирового значения. Обнаруженные им рукописи — полные списки книг двух путешественников и Ибн аль-Факиха — до сего времени считались пропавшими, не дошедшими до наших дней. Тогда не было современной множительной техники, и А. Валиди, получив разрешение, денно и нощно переписывает их от руки. “Предела моей радости не было, — пишет он. — В детстве я видел удивительный сон. Будто царь Николай, окруженный своими приближенными, обращаясь ко мне, говорит: “Эти золотые рисунки дарю тебе”. Это было якобы произведение о булгарах и башкирах. Отец тогда сказал мне: “Возможно, ты обнаружишь важный труд о булгарах и башкирах”. Сейчас я вспомнил эти слова отца. Значит, правильно предсказал отец. По случаю этих находок я записал в свой дневник следующие слова: “Возможно, Ибн-аль-Факих и Ибн-Фадлан дадут новое направление моей судьбе”. Мы еще убедимся: действительно, в научной биографии ученого появилась новая полоса. Впоследствии А. Валиди защитит в Вене докторскую диссертацию именно по путевым заметкам Ибн-Фадлана, это произведение с его предисловием и комментариями выйдет на немецком языке отдельной книгой. Объектами изучения в Мешхеде также становятся мечеть Гаухар-Шад и мечеть, построенная Алишером Навои и позже получившая имя Надир-шаха. Мечети интересуют его как памятники культуры, в них он переписывает также ценные рукописи. Потом, в Турции, эти сведения будут напечатаны в “Энциклопедии ислама” и в других изданиях. Мешхедские ученые дают ему для изучения и рукописи, заходившиеся в их личных архивах. Через них он знакомится с переведенной из персидского на турецкий книгой “Калила ва Димна”, добывает историко-географические книги. “Я же подготовил труд, посвященный географии и статистике независимого Башкортостана и Туркестана. Части этого труда, в которых описаны некоторые кантоны Башкортостана, и большую карту республики мы опубликовали в 1920 году”, — добавляет Валиди. В Афганистане, попав в город Герат, он ощущает прикосновение к древности. “Это был город, служивший столицей тюркского государства в один из великих периодов его истории, и в нем сохранилось множество исторических памятников. Чтобы исследовать их, мы оставались здесь пять недель, — вспоминал Ахметзаки. — Иногда губернатор, а иногда местный ученый, потомок сельджуков, Салахетдин Сельджуки оказывали нам серьезную помощь в изучении как самого города, так и его окрестностей. Я внимательно изучил все исторические памятники древнего Герата времен тимуридов. Пользуясь найденным мной планом города той поры, я осмотрел все, что находилось внутри стен, которыми тогда был окружен город”. Ему удалось разыскать заброшенную могилу своего любимого поэта Алишера Навои, а также связанные с его именем места и здания. Результатом пятинедельных археологических исследований и изучения плана древнего города станет впоследствии статья “Герат” в “Энциклопедии ислама”. В Герате Валиди изучает также некоторые древние рукописи и печатные издания, хранившиеся в частных архивах, в мечети Кабир и в других местах. Снова открытие: он находит несколько произведений на хорезмийском диалекте — оригинальном восточно-иранском языке. Рукописи эти нашлись среди сочинений, посвященных исламскому праву домонгольского периода. В XIII веке, после завоеваний Чингис-хана этот язык был вытеснен тюркским. “Это было столь важное открытие, как обнаружение рукописи Ибн-Фадлана в Мешхеде, так как ни одного труда, написанного на том языке, не сохранилось. Еще более полный экземпляр этой книги, написанной в Хорезме на хорезмийском языке, я позже обнаружил в Стамбуле и в 1927 году в Германии опубликовал в журнале “Исламика”. Статью о словаре на том языке я опубликовал в научном сборнике Стамбульского университета и затем об этом выступил на XXII Международном конгрессе востоковедов”, — написал позже А. Валиди. Эта ценная находка позволила затем сделать очень важные научные выводы. Во время остановок по пути в Кабул он находит возможность записать несколько легенд и народных сказаний по истории этих мест, связанных с “Шахнаме”. В Кабуле А. Валиди обнаруживает немало интересных мест. Он прочитывает собранные в библиотеке издания, в частности, “Яны Мажмуга” (“Новый журнал”), труды турецкого ученого Фуата Кепрюлюзаде, сборники статей о гусманизме, тюркизме и исламизме турецких авторов, периодические издания. С начала июля в Кабульском военном центре изучает находившиеся здесь в разрозненном виде рукописи, в часы отдыха осматривает окрестности города, особенно исторические места, связанные с именами Бабура-мурзы и его сыновей, а также роскошные дворцы и развалины Баграма. Он переписывает в тетрадь старые надгробные надписи и эпитафии. Из новых найденных рукописей самым важным была знаменитая “Джамаиг-ат-таварих” с рисунками-миниатюрами. Она хорошо сохранилась, хотя была переписана еще в годы жизни автора — историка Рашид-ад-дина. Кроме того, он тщательно изучил материалы с разъяснениями легенд в “Тузукате” Тимура, большую рукопись “Джамаиг-аль-Ватхаик”, которая содержала ценные источники об экономической истории Туркестана в XIV—XVI веках, но была утеряна, а также тексты по истории Кашгара и Кашмира и документы афганских правителей за последнее столетие. 24 сентября 1923 года А. Валиди с Ф. Сулеймановым выехали из Кабула в Индию. Индия была для них перевалочной базой, чтобы затем через океан и моря переправиться в Европу. Но и здесь они задерживаются надолго — с 25 сентября до 1 ноября. Эти пять недель А. Валиди почти полностью посвящает научной работе. Впрочем, в колониальной Индии им не удается тесно общаться с высокопоставленными лицами, с учеными, как это было в Иране и Афганистане. К тому же путники чувствуют, что за ними установлена слежка. Ахметзаки Валиди обращался даже письменно к хозяйничавшим в Индии англичанам с просьбой разрешить ему встретиться с проживавшим в городе Лахор знаменитым поэтом Мухаммедом Икбалом и с бомбейским историком Сулейманом Надви, но получает отказ. Поэтому он вынужден ограничиться знакомством с Мухаммедом Икбалом только через его книги, которые сумел приобрести в магазинах. Поэт и философ индийских мусульман Мухаммед Икбал был одним из кумиров А. Валиди. Он знает наизусть многие из его стихов, написанных на персидском. Местные знакомые дарят ему новый сборник Икбала “Шарек мусаиры” (“Восточные обращения”). “Икбал — индиец, но духовно и культурно он близок тюркам”, — утверждал А. Валиди. “Я сын Индии, но свет моих очей происходит от святой земли Бухары, Кабула и Тебриза”, — говорил сам Икбал. По словам А. Валиди, Икбал — поэт, связующий Восток с арабскими странами, в своих стихах он мастерски передает мысли Гете, Ницше, Гегеля, Толстого, Карла Маркса и других гениев Европы. Икбал воспринимает исламский мир как единое целое и передает горести и печали каждого народа. Позже А. Валиди напишет произведения о жизни и творчестве Мухаммеда Икбала. А пока, по его словам, эти дни в Бомбее, когда он читал Икбала, остались в его памяти как “дни Икбала”. Индия на сей раз запечатлелась в памяти А. Валиди еще и тем, что здесь он приобрел немало редких книг. В частности, это философский труд великого ученого и мыслителя эпохи Бабура Нигматуллы Вали Дихлеви “Худжатуллах аль-Балига”, книга аль-Бируни, изданная в Лейпциге, несколько сборников Мингажа Джузеджани, Бейхаки, Шарафетдина Езди и сборник историков Индии по исламу “Суфии и поэты”, некоторые произведения, вышедшие в серии “Индийская библиотека”, а также произведения историков Вассафы и Хондемира, Абделхака Дихлеви, Хосрова Дихлеви и принца Дара Шукоха. “В то время я еще не владел английским языком, но, имея твердое намерение изучить его, приобрел переводы книг аль-Бируни и Джузеджани на английский язык, а также труды Элиота, считая, что будет грешно не воспользоваться предоставившейся возможностью”, — вспоминал ученый. Когда будем анализировать научное наследие А. Валиди, мы убедимся в том, какими важными источниками они для него стали. “Одним словом, оставив борьбу с оружием в руках, в Мешхеде, Кабуле и Бомбее я заложил основу своей будущей библиотеки”, — пишет Ахметзаки Валиди. Это очень замечательные слова. Значит, с уходом в эмиграцию А. Валиди действительно мечтает и готовится вернуться к научной работе, не забывает об этом даже в пути, в период скитальческой жизни. Если вдуматься, диву даешься: наши путники-эмигранты переживают дорожные трудности, у них не хватает денег, и в то же время, затягивая пояса, они покупают и собирают ценные книги. В народе говорят, что в пути даже кисет тянет ношу, а для А. Валиди и Ф. Сулейманова не тяжелы даже многопудовые сундуки с книгами. При переезде из города в город они перетаскивают эти сундуки с телеги в машину, из машины на пароход и так далее. К тому же за их перевозку надо еще и платить. В “Воспоминаниях”, называя приобретенные в разных местах книги, А. Валиди пишет: “Возможно, не было необходимости в данных воспоминаниях заниматься перечислением названий когда-то давно приобретенных книг. Это я сделал для того, чтобы моему читателю стало ясно, как я тогда, подбирая книги в Иране, Афганистане и Индии, представлял себе будущее направление своей научной деятельности”. Сам А.Валиди, кстати, считал естественным то, что многие годы, несмотря на трудности и полулегальную жизнь, он сундуками собирал книги. Мол, его предки тоже кочевали, и вообще, тюркская культура — это культура узлов и сундуков. Тюрки искони переезжали с места на место, свои юрты, имущество и родословные записи возили с собой в арбах или на верблюдах. И Валиди как бы следует их традициям. “Значит, — утверждает он, — обычаи кочевого образа жизни не стираются из памяти людей даже через многие поколения, и оценить и воспринять могут даже представители других народов с иной культурой”. Как видим, у него философский взгляд на бытовые трудности. Наконец, 1 ноября 1923 года путники садятся в Бомбее на пароход и через Индийский океан, Красное море и Суэцкий канал отправляются в плавание. Вот как описывает его А. Валиди: “В ходе нашего плавания, длившегося целых 27 дней, мы занимались определением планов нашей будущей научной деятельности. Меня интересовала история, а Фатхелькадира — язык и этнография. Как это было определено на совещании единомышленников в Кабуле 26—28 июня, я должен заниматься наукой. После отъезда из Бомбея я начал строить планы на будущее. Поскольку вся моя последующая 43-летняя деятельность до сегодняшнего дня посвящена претворению этого плана, мне хочется рассказать о них в своих воспоминаниях. Мои научные интересы будут связаны с историей Средней Азии и Ближнего Востока, с политической и культурной жизнью российских мусульман как в прошлом, так и в настоящем”. Итак, именно в это время и в этой ситуации начинается новый период научно-исследовательской деятельности А. Валиди. Научную работу он рассматривал как самое важное поручение своих соратников. В каюте парохода он размышлял о своей перевозимой в сундуках библиотеке. Надо было научно классифицировать эти книги. Как явствует из “Воспоминаний”, его библиотека в Стамбуле, состоявшая более чем из 100 сундуков с книгами, начиналась именно с этих 18 сундуков. Во время путешествия было собрано 86 томов книг и очень много сборников трактатов. Для научной переписки и исследовательских материалов требовались специальные сундуки. В один из них было решено складывать письма от ученых и небольшие рукописи. А собранные вместе с Фатхелькадиром в Иране материалы по чагатайской литературе решили комплектовать как 11-й том в 9 отсеке 10-го сундука. Затем они составили 7-8-страничный системный каталог. Так была создана база источников. Плавание длилось долго, поэтому А. Валиди много времени посвятил чтению книг и их конспектированию. Иногда увлекался чтением стихов и книг о таинственных историях и приключениях. К примеру, он был поражен образом удивительно талантливой индийской принцессы, поэтессы Зебуннисы, принадлежавшей к правившим в Индии представителям рода Тимуров, — героини книги “Дивани Махфи”, ее романтической и драматичной биографией. Ее полная приключений жизнь, романтическая история любви, свобода и независимость научных, литературных и религиозных представлений, поэтичность и политическая активность — достойный сюжет для романа. Зебунниса — дочь последнего великого императора из Бабуров Аурангазеба (1618—1707). Ниса в семь лет выучила Коран, в четырнадцать лет стала писать тафсир — толкование Корана. Она хорошо знала арабский, персидский и тюркский языки. Как и ее великий дед, была литератором и как дочь ее предка Бабура Гульбадан — поэтессой. Бог не обделил Нису талантами: в дополнение ко всем этим достоинствам она была мыслителем и философом. Ее поэзия близка по духу творениям индийского философа Брамантру, арабского писателя и философа Мухиддина ибн Араби, персидского и тюркского поэта Джалелетдина Руми. Стихи писала с одинаковым мастерством на персидском, арабском и тюркском. Соревновалась в поэтической импровизации с поэтом Насиром Гали. Известно, что она мастерски рисовала. Когда отец построил для нее в Дели летний дворец — “Арши тавус”, дочь сама украсила его рисунками. С удовольствием она занималась разведением садов, спортом. Вдобавок, будучи религиозной, ежегодно обеспечивала совершение хаджа нескольким беднякам. В прекрасную и поэтично одаренную принцессу Зебуннису влюблялись представители шахских и ханских семей и просили ее руки. Однако у нее, после вынужденной разлуки с желанным по воле фанатичного отца, были свои условия: кто превзойдет ее в научных знаниях и поэзии, за того она и выйдет замуж. Но таких не находилось, что обрекало принцессу на драму одиночества. Отец даже заключил дочь в тюрьму за то, что она отказалась выйти замуж за шаха, которого он хотел видеть своим зятем. Именно стихами, написанными в неволе, поэтесса больше всего завоевывает признание. Прочтя стихи Зебуннисы, А. Валиди погружается в полный романтизма и трагизма мир ее поэзии. Он восхищен ее талантом и образованностью. Ахметзаки запоминает наизусть ее поэтические строки: “По внешнему облику я — Лейла, а по внутреннему духу — Меджнун. Но цепи приличий опутали мои ноги, и они погружены в песок обычаев”. “Ты носишь корону в мире прекрасного, самые красивые мира сего желали бы поцеловать твои ноги. Но ты предотврати пролития крови невинных рядом с собой, не подливай масла в огонь ада”. Она написала строки и на тему танцев: “Танцуй перед близкими и незнакомыми, но помни, чтобы в огне вдохновенного танца сама не оказалась в плену любви к мужчинам. Пусть сосуд, наполненный твоей любовью, не окажется неполным, но и среди опьяневших от любви к тебе трезво продолжай свой танец”, “Свой прекрасный лик раскрывай согласно царственным обычаям. Подданных своих, пришедших к тебе за справедливостью, обрадуй хотя бы своей приветливостью”. Каждое ее слово что-то в себе таило, действовало словно бальзам на душу. И не удивительно, что под воздействием ее стихов в последующем у самого Валиди проявится поэтический дар. Да, Зебунниса каждый год посылала в Мекку для совершения хаджа нескольких бедняков… То ли по совпадению, то ли по воле божьей, пароход, на котором плыл Ахметзаки, подплывал к берегам Мекки. Приезжающие на хадж с появлением на горизонте Хадрамаутских гор начали воздавать хвалу Аллаху. А. Валиди поневоле присоединился к такбиру. Потом он читает намаз. И, что удивительно, в его душе сами по себе зарождаются стихотворные строки: “Много мы молились Аллаху, отбивая поклоны на юг. Теперь мы молимся, глядя на север. О, Аллах, безмерны страдания, выпавшие на долю моей Родины. Кончатся ли они без твоей помощи?” А ведь эта поэтическая строфа может быть эпиграфом к пути, пройденному Ахметзаки Валиди в ходе борьбы за свободу… Она родилась в его душе по велению Всевышнего. Эти строки Ахметзаки записывает в свой дневник. На побережье моря — на родине Мухаммеда, Валиди почувствовал себя истинным последователем Расуля, он проникся духом Пророка, начал размышлять о своем предназначении, о священной исламской религии. “Величие Пророка, не умевшего ни читать, ни писать, не основывалось на чудесах. Он, будучи самым обычным человеком, стал мудрым искателем наиболее правильного нравственного пути для человечества, — пишет он о Мухаммеде. — Проповедуемая им религия становится государственной”. Валиди вспоминает слова в Коране о стремлении к добру и размышляет далее: “Ислам — религия, очень близкая и дорогая тюркам. Величие Пророка Мухаммеда мы ясно видим в мусульманской морали и политике. Положительные свойства, которым он учил: вера в единого Аллаха, верность данному слову, смелость, преданность, любовь к порядку и чувство меры во всем, человечность”. А разве Ахметзаки Валиди сам не стремился только к положительным свойствам и не призывал других к этому же, разве он не тот, кто посвятил себя борьбе за справедливость? И разве, как предписано в Коране, он не в числе тех, кто по примеру Пророка боролся против язычества, лжи, предательства и двуличия? Валиди, рассматривая историю тюрков, приходит к выводу, что учение Пророка подходит именно тюркам. “Тюркам, известным в истории своей активностью, ислам всегда был самой лучшей опорой. После попыток следовать некоторым другим вероисповеданиям большинство тюрков укрепились в своей приверженности исламу. Я верю, что и в будущем тюркские народы свое существование смогут сохранить, опираясь на мусульманскую веру”, — выражает надежду Валиди. Эти мысли затем он будет обосновывать в своих трудах об истории тюркских народов и ислама сотнями, тысячами исторических сведений… В пути они, как мы уже отмечали, активно занимались наукой. Доплыв до Африки, до Порт-Саида (Александрии), путешественники приобрели немало книг арабских ученых. В Турции остановки были в Измире и Стамбуле, но из-за отсутствия виз они так и не ступили на турецкую землю и, переплыв через Средиземное море, завершили свой путь во Франции в Марселе. А. Валиди представилась возможность оставить сундуки с книгами на хранение у друзей-турок. Впереди выходцев из Башкортостана ждала Европа с ее знаменитыми городами. Разумеется, приезжих никто не ждал с распростертыми объятиями, и они еще не знали, какие жизненные повороты ждут их завтра. После Октябрьской революции и гражданской войны Западная Европа стала пристанищем российских, в основном русских эмигрантов. Свои диаспоры здесь имели сравнительно немногочисленные украинцы, белорусы, кавказцы, туркестанцы, татары и башкиры. Установить с последними связь, открыть в Западной Европе отделение Туркестанского национального объединения и начать выпускать свое издание, призывающее к продолжению борьбы за независимость, — такими и были основные политические задачи А. Валиди и находившихся здесь его соратников-эмигрантов. Оказавшиеся в конце 1923 года во Франции А.Валиди и его спутник Ф. Сулейманов первым делом решают посетить в Париже посольство Афганистана и встретиться со знакомым им послом, мыслителем и писателем Махмуд-беком Тарзи. Затем состоится их встреча с одним из давних друзей Валиди Мустафой Чокаем, с которым он познакомился еще в 1913 году в Фергане. Мустафа по происхождению был казахом и окончил в свое время Ташкентскую гимназию и Петербургский университет. Он был из знатной семьи, приближенной во времена Кокандского ханства к знатным узбекам, а затем к русским дворянам. Во время борьбы в Туркестане дороги соратников часто пересекались. Для того, чтобы приступить к решению политических вопросов в Западной Европе, большое значение для новоявленных эмигрантов имели встречи и переговоры в Париже у него дома с азербайджанским миллионером-эмигрантом Алимарданом Топчибаши, с которым они были знакомы и близки как единомышленники с 1916 года по Государственной Думе. Во Франции установили также связи с украинскими, грузинскими и татарскими эмигрантами. После почти двухмесячного пребывания в Париже они с визой приезжают в Германию в Берлин. Здесь тоже было много российских эмигрантов. Сначала Валиди и Сулейманов посещают Дом студентов, арендованный Туркестанским правительством, и встречаются с обучающимися в Берлине студентами из башкир, туркменов, казахов и узбеков. Затем встречаются с эмигрантами из стран Востока. Оказалось, в Берлине действует “Восточный клуб”. Здесь они находят многих старых знакомых, близких по духу людей. Налаживается связь также с русскими и польскими эмигрантами. Через них устанавливают контакты с украинцами и кавказцами. С серьезным деловым предложением, надо сказать, выступили польские эмигранты: они предложили создать совместную единую организацию Балтийских государств с Кавказом, Туркестаном и Украиной. Для этого намеревались открыть институт и выпускать периодическое издание типа журнала. Они выходят на связь с А. Валиди и его соратниками, чтобы привлечь их к этому делу. С их помощью А. Валиди, в свою очередь, устанавливает контакты с “Клубом Конкорда”, французским “Обществом по защите прав человека” и редакцией газеты “Котидьен”. Поляки предлагают ему также сотрудничество с германо-польской кинокомпанией “УФА”. Через эту кинокомпанию они намеревались показать историю и современную жизнь народов Востока. Ахметзаки был нужен им как специалист по Востоку. “Это было действительно очень интересное предложение, и я достаточно долго размышлял над ним, — делился потом А. Валиди. — Но решил ответить отказом. Я свою судьбу посвятил, с одной стороны, науке, с другой стороны — борьбе за завоевание права моего народа вновь обрести свободу и самостоятельность. Если сейчас приму участие в делах кинокомпании, недруги распространят слухи, что “Валидов стал артистом” и воспользуются этим в пропаганде против нашего движения. Я не смогу принять Ваше предложение”. Действительно, в условиях эмиграции организовать борьбу за независимость было, во-первых, очень сложным делом, во-вторых, этому мешали и противоречия, существовавшие между восточными эмигрантами. Некоторые из туркестанцев даже высказывались в таком духе: мол, узбекам не прибавляет чести то, что “председателем у них какой-то башкир”. Особенно старались сгущать краски занявшие унитаристскую позицию еще на съездах российских мусульман эмигранты-татары Гаяз Исхаки, Садри Максуди и Гумер Терегулов. Чтобы положить конец интригам, 13 ноября 1924 года А. Валиди пишет восьмистраничное обращение к зарубежным членам Туркестанского национального объединения с просьбой избрать председателем другого человека. В конце месяца в Берлине собирается Конгресс Туркестанского национального объединения. Из Парижа прибыл Мустафа Чокай, из Будапешта — Галимзян Таган. На этом маленьком форуме рассматривались работа в условиях эмиграции и планы на будущее Туркестанского национального объединения. На нем были приняты решения, осуждающие как вредное для тюркских народов разделение Советским правительством некогда единого в административно-территориальном отношении Туркестана на республики Казахстан, Киргизстан, Узбекистан, Туркменистан и Таджикистан. Идет также обмен мнениями о проблемах, связанных с тюркским литературным языком. Принятые на Конгрессе постановления рассылаются соотечественникам в Турцию, Иран, Афганистан и Туркестан. Конгресс осудил политических оппонентов А. Валиди за интриги вокруг этого талантливого политика и ученого и оставил его на посту председателя. В мае 1925 года в Берлине проходит второй зарубежный конгресс Туркестанского национального объединения, на котором также были рассмотрены злободневные вопросы и приняты важные решения. А. Валиди находился в Берлине пять месяцев, и все это время активно занимался политической деятельностью. Кроме ежедневного общения с эмигрантами и представителями различных партий, он участвовал в работе и выступал на конференциях партий и союзов. К примеру, с одобрением было принято эмигрантами-социалистами и членами других партий его выступление “К социализму вопреки большевизму” на Конгрессе социалистических партий 24—25 декабря 1924 года в Берлине. В нем он попытается доказать, что русские коммунисты, прикрываясь флагом социализма, по сути, являются империалистами похлеще капиталистов, а борьба басмачей в Туркестане — народно-освободительное движение. Он за то, чтобы все левые социалисты и революционеры колониальных стран мира нашли между собой общий язык и объединились. Валиди ратует также за роспуск III и создание IV Интернационала. Это его выступление было затем напечатано в левоэсеровском журнале “Знамя борьбы” (№№ 9-10, 1925) и в газете немецких социалистов “Klassenkampf”. Валиди переписывается с товарищами из Туркестана, Турции, Франции, Ирана и Афганистана и высказывает свои взгляды на борьбу за независимость в новых исторических условиях, в период социализма. “Социализм мы представляли в качестве демократической федерации, объединяющей в масштабе России национально-государственные образования, возникшие на основе учета своеобразия каждой нации. Мы были против диктаторского давления. А Российская коммунистическая партия в масштабе всей России повела политику империалистического социализма. В то время ЦК РКП разрешил создать в Москве “Мусульманский центр”, предназначенный помогать большевикам в их пропаганде среди мусульман, но не позволил создавать филиалы этого центра на местах. В 1919 году в Туркестане идея социализма получила широкое распространение, а создание несоциалистических партий было запрещено. Мы и после эмиграции надеялись влиять на ситуацию в Туркестане извне через национальные социалистические партии. Действительно, это все еще возможно. В 1920 году программу партии мы составили, приноравливаясь к условиям России, и после эмиграции не сочли нужным изменять ее”, — пишет А.Валиди, вспоминая о прошлом, Мустафе Чокаю в Париж. “Мои представления о социализме основаны на научных знаниях. Я в свое время тщательно изучил труды Герцена, Чернышевского, Маркса, Плеханова, Ленина, Чернова. Система материалистического взгляда на историю, содержащаяся в научном социализме, может помочь нам объективно описать историю нашей родины, но другие стороны этой теории в Туркестане нельзя будет претворить в жизнь. Но если социалистическая теория, взяв за основу демократию и эволюционное развитие, сумеет соединиться с национальной идеей и исламскими ценностями, то она сможет оказать влияние на широкие народные массы в Туркестане. “Эрк” — партия, свойственная лишь Туркестану”, — говорится в этом же письме. И определяет такую цель: “Мы не должны обмануться империалистическим, диктаторским социализмом великих держав и будем стремиться к социализму, который не ограничивает права наций и свободную волю личности, а защищает самостоятельность народов и сохраняет верность демократическим нормам”. В общем, в первые два года своей эмиграции, во время пребывания в Иране, Афганистане, Индии, Франции и Германии, Ахметзаки Валиди встречается и разговаривает со многими государственными, общественными и партийными деятелями, участвует в работе политических конференций и конгрессов, читает социалистическую литературу. У него формирутся собственные взгляды на социалистическую идею, осуществляемую в Советской России, и на новый этап борьбы за независимость. Его воспринимают как настоящего политика, имеющего свой критический взгляд и умеющего действовать в сложных историко-политических условиях, в борьбе разных партий и платформ. Путь Ахметзаки Валиди через Среднюю Азию в Западную Европу — это и путь его возвращения в науку. Он и сам так считал: “Мое бегство из России и приезд в Европу превратились в своеобразную научную экспедицию”. Действительно, его переезды из страны в страну были схожи с научными экспедициями: всюду он собирал и изучал научные материалы, встречался и обменивался мнениями с видными учеными. Особенно интенсивно он работал в Париже и Берлине. Во время поездок по Азии и Европе А. Валиди познакомится и подружится со многими учеными мирового значения. Один из крупнейших среди них — французский востоковед Габриэль Ферранд, который в совершенстве знал арабский и персидский языки. Он увлекался географией арабских стран и переводами с восточных языков. А. Валиди очень быстро находит с ним общий язык и между ними устанавливаются дружеские отношения. Г. Ферранд предлагает ему издать произведения Ибн-Фадлана и Абу-Дулафа. Такие же отношения складываются у Валиди с другими французскими учеными-востоковедами, как профессор И. Дени, Готьо, Поль Пеллио, а также с заведующим Восточным отделом Парижской национальной библиотеки Е. Блоше. Близко знакомится в Париже с проживавшим в России французским ученым Жозефом Кастанье. “Во мне он видел живой источник сведений о Туркестане и при каждой встрече стремился воспользоваться этим и подробно расспрашивал меня”, — вспоминал А. Валиди. Французские ученые стараются уговорить А. Валиди обосноваться в Париже. “Словом, если бы я принял предложение Пеллио, Ферранда, Готьо и Дени, передо мной открылась бы возможность войти в круг французских ориенталистов”, — пишет он. В Париже А. Валиди знакомится со знаменитым английским археологом Аурелом Стейном, который приглашает его в Англию. Позднее их пути вновь пересекутся в Вене. В столице Франции происходит также его знакомство с русскими учеными Минорским и Бруцскусом. Еще один из появившихся в Париже новых друзей из ученых — иранист Мирза Мухаммед Казвини. Дома у Казвини он неоднократно встречается с главным представителем Ирана Мухаммедом Фуруги и заведующим Лондонской школы восточных языков Денисоном Россом. Эти люди знакомят А. Валиди еще со многими востоковедами Европы. “Короче, и в Париже, и в Лондоне путь для дальнейшей научной деятельности был открыт. Все эти знакомства и контакты образовались с головокружительной быстротой за семь недель”, — написано в “Воспоминаниях”. В Париже Валиди принимает участие в собраниях Азиатского и Географического обществ Франции, слушает несколько заинтересовавших его лекций в Сорбоннском университете. Сам делает научный доклад в Азиатском обществе на тему “Новые рукописные произведения, обнаруженные в Мешхеде и Кабуле”. Написанный на русском языке доклад синхронно во французском переводе читает профессор Дени. Большой интерес у европейских востоковедов вызывают научные выводы А. Валиди, сделанные на основе обнаруженной им рукописи путевых заметок Ибн-Фадлана, произведения о городе Герат, письменного документа о размещении Тимуром кочевников вдоль каналов от реки Зеравшан, найденных в Кабуле миниатюр, сведений о бывших неизвестными до сих пор рукописях Шуара на персидском. Монсеньор Ферранд, Пеллио, Блоше, Бенвенист, Бове и другие ученые задают ему вопросы за вопросами. “После опубликования в журнале “Азиатик” краткого содержания этого моего выступления состоялось мое фактическое вхождение в круг ученых-востоковедов”, — напишет он позже. Пользуясь пребыванием в Париже, Ахметзаки и Фатхелькадир стараются по мере возможности переписать ценные рукописи на арабском и фарси, хранящиеся в единственном экземпляре в Восточном отделе Французской национальной библиотеки. А. Валиди особенно радуется как сокровищу труду арабского географа Шарифа Идриси, посвященному Средней, Южной и Восточной Азии. Эти конспекты послужат ему важным источником в последующей научной работе. Встречи и беседы с французскими учеными частенько превращались в дружеские вечеринки, где речь шла, конечно, о науке. Однажды в доме мурзы Мухаммед-хана присутствовавший там английский ученый сэр Денисон Росс, видимо, желая испытать А. Валиди, задал ему вопрос: “Какие из наиболее глубоких мыслей в истории исламской культуры произвели на Вас неизгладимое впечатление и запомнились?”. Башкирский ученый ответил на это цитатами из хадисов пророка Мухаммеда и творений аль-Бируни, Ибн-Мискавейху, Джалалетдина Руми, Абдрахмана Джами и Алишера Навои, чем поразил всех присутствующих. Задавший вопрос ученый даже попросил его записать ему на память кое-что из процитированного. Как потом выяснилось, сэр Росс использовал их дословно в статье в лондонском журнале “Азия”. Таким образом, европейские ученые высоко ценили и признавали ученого с Востока, башкира Ахметзаки Валиди. Круг его знакомых постоянно растет. Так было и в Берлине. “В Берлине мы познакомились также с интеллигентами Саидом Хасаном Такизаде из Ирана и Кязимзаде из Азербайджана”, — вспоминал он. У Такизаде в Берлине была большая библиотека восточной литературы, которой А.Валиди активно пользовался. Благодаря содействию Такизаде он сумел более рационально работать в библиотеках Берлина. Другой новый знакомый — Хусейн Казимзаде, получивший образование и проживавший в Берлине, издавал журнал “Ираншехр”. Он был щедрым, отзывчивым человеком. Многие из тех, с кем общался в Берлине Ахметзаки Валиди, — профессор Эдуард Захау, Теодор Нёльдеке, Иоганнес Мордтман, Ф.В.К. Мюллер , фон Лекок и Йозеф Маркварт — стали пожизненными собратьями по науке. Профессор Захау — это знаменитый ученый, благодаря которому мир узнал аль-Бируни. С ним Валиди вел беседы об аль-Бируни на арабском языке, что стало для него целой школой. Ф.В.К. Мюллер был одним из старейших ученых, который проводил археографические исследования в Туркестане, изучал памятники истории — источники на турецком, уйгурском, согдском и других языках. С ним Валиди находит общий язык по многим вопросам. После разговора с ним он публикует в лейпцигском журнале “Исламика” статью о хорезмийском языке в Иране. Альберт фон Лекок был директором этнографического музея Германии. Политический эмигрант из Франции, он после археографических поисков в Туркестане привез немало описаний памятников архитектуры и искусства и организовал музей. В его коллекции было несколько древних рукописных книг на уйгурском языке. А.Валиди помогает ему в идентификации этих рукописей. По просьбе заведующего отделом Востока Прусской государственной библиотеки профессора Вейля А.Валиди некоторое время занимается составлением каталога восточных рукописей с неизвестным доселе содержанием. Профессор Маркварт — специалист по классическим языкам и языку пехлеви, исследователь Сирии. Издал большой труд по истории кипчаков. Этот немецкий ученый дарит А.Валиди две книги: “Исследования о Восточной Европе и Восточной Азии” и об истории команов. В своей статье “Мусульманские источники о северных странах”, напечатанной как раз в дни их знакомства, он, в частности, пишет о башкире, нашедшем очень важные источники — речь идет о А.Валиди и его находках, связанных с Ибн-Фадланом и Ибн-Факихом. Многое дает А.Валиди в научном плане и общение с такими знаменитыми немецкими учеными, как Мордтман и Нёльдеке. Почти все ученые предлагают А.Валиди остаться в Германии и совместно заниматься востоковедением. Профессор Кембриджа Эдвард Браун и сэр Денисон Росс еще в Париже приглашают А.Валиди в Кембридж. По его собственным словам, знание восточных языков предоставляет ему большую возможность и перспективу остаться работать в Европе. Изучавший Туркестан Жозеф Кастанье, к примеру, хочет привлечь А.Валиди к работе в издании “Журнал восточных мусульман”. Во время проживания в Берлине у А.Валиди появляется также возможность установить связи с Академией наук СССР. В журнале академии на русском языке появляется его статья об обнаруженных в Мешхеде рукописях Ибн-Фадлана, Ибн-Факиха и Абу-Дулафа. Он получает письмо от Бартольда, Самойловича и Крачковского с просьбой и впредь присылать им материалы для научных журналов. В Берлине знакомится и с учеными из Финляндии и начинает сотрудничать с ними в области тюркологии. Но ему надо было определиться, обосноваться окончательно и заниматься вплотную наукой. Какое из предложений принять? Остаться в Берлине или поехать в Лондон, где есть большие научные центры и растет внимание к востоковедению, где богатый фонд редких рукописей и уникальных изданий. Впрочем, видимо, Восток правильнее было бы изучать в восточной стране. “Исходя из принятого еще в Кабуле решения о том, что больше всего нашим целям будет соответствовать жительство в Турции, и в то же время учитывая, что наши связи с востоковедами Европы стали приобретать серьезные формы, я начал более тщательно изучать условия будущей жизни и работы в Турции”, — свидетельствует сам Ахметзаки. Для принятия решения важную роль сыграл приезд в Берлин доктора Ризы Нур-бея из Турции. Риза Нур-бей — специалист по турецкой истории и этнографии, автор, подготовивший несколько томов исследований по истории Турции. Он предлагает Валиди ехать в Турцию и, перепоручив политические дела другим людям, заняться в первую очередь наукой, историей Турции. Его предложение было категоричным и обоснованным. Вслед за этим пришли письма от профессора Фуата Кёпрюлю и Юсуфа Акчуры-бея и официальное письмо-приглашение Министерства просвещения Турции. “Я бросил жребий — вышла Турция”, — свидетельствует сам А.Валиди. Было окончательно решено ехать и жить в Турции. Одной из причин такого решения было и предчувствие, что обосновавшиеся в Берлине татарские унитаристы вроде Гаяза Исхаки и Фуата Туктара не дадут ему возможности спокойно жить и работать в Западной Европе. На различных собраниях и конференциях идейная борьба федералистов и унитаристов отнюдь не прекращалась и шла в резкой и грубой форме. Это было похоже на дележ шкуры неубитого медведя. Те же татарские представители утверждали, что основанное Чингисханом общее тюрко-монгольское государство — это татарское государство, а Чингис — татарский герой. Они постоянно плели интриги, стремясь вызвать на скандал А.Валиди и его единомышленников. 12 мая 1925 года Ахметзаки Валиди и Фатхелькадир Сулейман, имея соответствующие визы, попрощались с друзьями на Берлинском вокзале и отправились в путь в направлении Стамбула. Маршрут по железной дороге пролегал через Чехословакию, Венгрию и Румынию с остановками в Праге, Будапеште, Бухаресте и Констанце. В Праге в “Центре чехословацких легионеров” состоится встреча с их бывшими союзниками в России во время гражданской войны, руководителями чехословацкого легиона Богданом Павлу, доктором Потейделом и другими. 14 мая в Будапеште на вокзале их встречают турок Хусеин Намык Оркун, венгерский туранист врач Баратуши, профессор Гофти Иштван и земляк Галимзян Таган. Продолжив свое путешествие по Европе, наши путники во время двухдневной остановки в Будапеште посещают многие памятные места и успевают встретиться с некоторыми венгерскими учеными. Побывают они и в библиотеке Венгерской Академии наук. Баратуши дарит А.Валиди двенадцатитомник по истории и этнографии туранских народов. Видятся они и с ученым-этнографом Месорошем Дьюлой, который 22 года назад побывал в экспедиции в Башкортостане, где записывал легенды и встречался в числе прочих с отцом А.Валиди. Месарош прочитает записанный им у башкир очень любопытный дастан об Огузе. Разговор с профессором Дьюлу Немета тоже был о научных проблемах. Побывают они и в обществе «Туран». Вечер проводят в ресторане вместе с другом Галимзяном Таганом. Как записал потом А.Валиди, они втроем, возвращаясь ночью в гостиницу, поют на улице по-башкирски, и будапештцы внимают близким им по духу песням. 18 мая они уже в Бухаресте, на следующий день останавливаются в Констанце. Здесь в гостях у Габдуллы-эфенди двое ногайцев, специально приглашенные из деревни, рассказывают им ногайские легенды и исполняют для них песни. Один из ногайцев — Нуретдин рассказывает им дастаны о Сура-батыре, Идукае и Ураке, Мамае. Гости, в свою очередь, излагают хозяевам сведения о древней истории ногайцев, которые они знают по научной литературе. Хозяева неподдельно поражены их знаниями. “Двухдневное посещение Костанцы в мае 1925 года закончилось тем, что я породнился с румынскими ногайцами и татарами”, — пишет А.Валиди в «Воспоминаниях». Он имел в виду вот что: так как воссоединиться с Нафисой больше не было возможности, А.Валиди должен был жениться во второй раз. Вторая его жена окажется родом из румынских ногайцев. Он женится на дочери Адил-аги Омара Унгара из роды Едисан Назмии, приехавшей в Бухарестский университет для изучения истории и получения докторской степени. “Эта женитьба состоялась под прямым влиянием знакомства с ногайцами Астрахани, Хивы (Чимбай), Констанцы, под воздействием чувств, возбужденных их старинными преданиями», — утверждает сам А.Валиди. Пароход, на котором они плыли, 20 мая достиг Стамбула. Когда-то отказавший им в визите Стамбул теперь, на первый взгляд, был более гостеприимным. Но радовались, оказывается, рановато. Несмотря на то, что они прибыли официально, их должен был взять под свою ответственность кто-то из турецких граждан. Здесь, как и всюду, к приезжим относились не совсем благосклонно. Ахметзаки Валиди с помощью тех, кто в него поверил, предстояло стать в Турции своим. Его должны были признать.

В Турции

Турция близка и дорога каждому тюркскому народу. Много веков страна была единственным самостоятельным тюркским государством в мире. Многие борцы за свободу, скрываясь от преследований, нередко находили в ней приют, и даже кавказцы, изгнанные из своих стран, обосновались именно там. Ахметзаки Валиди, видимо, тоже было предписано судьбой через два с половиной года странствий по миру оказаться в конце пути в Турции. Стамбул, где они бросили якорь, — старинная столица и главные врата Турции. Валиди предстояло жить и работать здесь оставшуюся большую часть своей жизни. В первые же дни своего пребывания в Стамбуле, находясь в гостях в местечке Кючюкялы на берегу Мраморного моря, он произнесет пророческие слова: «Как бы мне хотелось, чтобы здесь у меня был собственный дом!» Затем Валиди вспоминал: «Аллах услышал мои слова. Правда, не сразу, но 32 года спустя я смог здесь построить дом и перевезти свою библиотеку». А пока что Валиди — временно остановившийся в Стамбуле путник. Место, где он должен был работать по вызову — город Анкара, нынешняя столица Турции. Пока что он имел некоторое время, чтобы осмотреть Стамбул, о чем издавна мечтал, и встретиться с друзьями и знакомыми. Удивительно, но Валиди отправился сначала не на экскурсию по памятным местам города, а в библиотеку знаменитой мечети Фатиха. Видимо, ценные рукописные книги привлекали его больше, чем достопримечательности. На следующее утро, хорошо выспавшись в уютной гостинице, опять направляется знакомиться с рукописями, на этот раз в не менее знаменитые библиотки «Айя-София» , «Сулеймания», «Баязит Умуми», «Нуруосмания» и «Кёпрюлю». Жаль, времени было мало, чтобы тщательно все изучить, но и увидев, подержав в своих руках редкие издания и хотя бы поверхностно ознакомившись с ними, он получил удовлетворение. Настанет время — вновь возьмет в руки труды аль-Бируни и издания о Тимуре и Рашид-ад-дине, и поработает от души. Наконец, в Стамбуле он встречается с соратниками по Туркестану и знакомится с турецкими учеными — в частности, с известными турецкими историками и филологами, государственными деятелями Фуатом Кёпрюлю, Ризой Нур-беем, Фарит-беем, Мугаллимом Явдатом, Исмагилом Саибом и другими. Понятно, в своей родной Турции каждый гражданин бей. А Ахметзаки Валиди необходимо еще завоевать себе место и имя в этой стране, достичь новых научных высот. За десять дней своего пребывания в Стамбуле Валиди успевает по приглашению профессоров и студентов посетить историческое отделение университета и Институт тюркологии. Во время официальных и частных встреч с профессорами речь чаще всего идет о вопросах истории тюркских народов, требующих первоочередного внимания, о задачах учебно-воспитательной и научно-исследовательской работы в университетах, о новом алфавите и литературном языке. А.Валиди делится с ними своими мыслями и конкретными предложениями программного характера. Ахметзаки Валиди, напомним, был приглашен Турецким посольством на ответственную должность в Министерство образования. В начале июня, получив паспорт гражданина Турецкого государства, он прибывает в Анкару и приступает к исполнению своих обязанностей. Работает в Комитете по авторству и переводу. У нового сотрудника — обширные и четкие планы. За короткое время он подготавливает и представляет в правительство проекты программы и устава для открытия Академии наук Турции. Предлагает также проекты Института турецкой истории и Института турецкого языка, которые намечалось открыть при Академии. Валиди составляется и проекты уставов Турецкого археологического общества и Турецкого географического общества, на правительственном уровне организовывает работу, связанную с вопросами авторства и перевода. Его деятельность будет иметь два основных направления: общественно-политическое, связанное с борьбой за независимость тюркских народов, и научное. Он устанавливает связи с прежними соратниками по политике. Первая встреча происходит в Стамбуле. Затем бывшие члены Бухарского правительства, а позже Туркестанского национального объединения Усман Ходжаев и Назир-магзум приезжают для уточнения планов в Анкару. На встрече было запланировано провести в 1926 году в Стамбуле конгресс Туркестанского национального объединения. Распределяются обязанности. А.Валиди, Абдулкадир Инан (Ф.Сулейманов) и Усман Ходжаев договорились совместно с университетом выпускать журнал «Яны Туркстан» («Новый Туркестан»). В нем они намеривались публиковать научные статьи об истории, культуре и литературе Туркестана и выступать по общественно-политическим вопросам. Новый журнал должен был стать консолидирующим органом в борьбе за свободный Туркестан. Принимаются также меры к тому, чтобы вести работу в союзе с другими тюркскими лидерами-эмигрантами, особенно с азербайджанцами и кавказцами, которые планировали выпуск журнала «Новая Кавказия». Позже, переехав в Стамбул, инициативу открытия этих изданий и организацию работы Валиди берет на себя. Он сам редактирует журнал “Яны Туркстан», печатает в нем свои актуальные общественно-политические и научные статьи. Ему удается через Иран и Афганистан установить тесные связи с прежними соратниками, чтобы получать для журнала новости из Туркестана. В этой переписке Валиди фигурирует под псевдонимом Башир-бея. Одним из самых активных и близких ему корреспондентов был его товарищ по борьбе узбек Турабек, который печатался в журнале под псевдонимом Бикмурада Турсунбая. Журнал “Яны Туркстан” распространялся в Советском Туркестане через таких корреспондентов-связников. Свои официальные обязанности в Анкаре А.Валиди исполнял легко, без затруднений, и у него оставалось немало времени для занятий научной деятельностью. Он собирает личную библиотеку, классифицирует найденные рукописи и приводит в порядок свой пока еще маленький архив. Много времени Ахметзаки уделяет написанию большого труда по исторической географии Туркестана. Точнее, в Анкаре он углубляется в отдельный раздел по истории Туркестана. Бывало и так, что для написания какого-либо эпизода по истории Туркестана Валиди специально посещал исторические места неподалеку от Анкары, к примеру, долину Чубук возле горы Хусаина Гази, где в XV веке произошла жестокая битва с участием войск Тимура и Баязита. “Мы — один швейцарец, один школьный учитель по истории и я, наняв у сельчан лошадей, объездили основной театр военных действий — окрестности Эсенбога, Чатал Тепе и Ягбасар”, — пишет Валиди. Он побывал также в находившихся неподалеку ногайских деревнях, стремясь своими глазами увидеть объекты, о которых шла речь в исторических документах. По предложению ученых Ахметзаки выступает с конспектом “Условия поднятия научных исследований в Турции до уровня мировых требований” на заседании анкарского общества “Турецкий очаг”. Это выступление вызвало большой интерес среди ученых. Судя по “Воспоминаниям” и дневниковым записям Заки Валиди, в Стамбуле и Анкаре ученый быстро привыкает к новой ситуации. Он легко находит общий язык с людьми — покоряет их своим умом и знаниями. Через какое-то время его признают авторитетным ученым — беем. Проживая в Анкаре, Заки-бей находит возможность встретиться и сделать своим единомышленником самого Ататюрка Гази Мустафу Кемаля, президента Турции. Их встреча происходит в день Курбан-байрама. По признанию Валиди, президент Турции принимает его с большим уважением, они ведут долгую и плодотворную беседу. “Сорокапятилетний Мустафа Кемаль-паша оставил у меня очень хорошее впечатление. Моя встреча с ним состоялась на самой серединной точке моей судьбы, когда я переживал первые дни второй половины своей жизни”, — напишет он в “Воспоминаниях”. Ему доведется встретиться с Мустафой Кемаль-пашой еще несколько раз. Но, к сожалению, так получилось, что некоторые их встречи сыграли в его жизни негативную роль. Как говорят, рыба ищет где глубже, а кречет — где выше. Заки-бея никак не устраивает кабинетная жизнь, его тянет в Стамбул, в университет, к более широкой научно-культурной среде. Да и профессор Кёпрюлю Фуат-бей давно приглашал его профессором в Стамбульский университет, куда устроиться до сих пор не было возможности и свободной вакансии. Появилась одна возможность через управление Анатолийской железной дороги. Работа там была несложная, а платили хорошо — занимай должность и работой, хватит времени и для науки. Дороже денег сама возможность заниматься научной деятельностью. Еще раньше в красивом местечке Саматья на берегу Мраморного моря Валиди взял в аренду дом. И так получилось, что работал он в одном городе, а прожил полжизни в другом — в Стамбуле. В мае 1926 года, совершая хадж, в Стамбуле останавливаются его земляки Ризаитдин муфтий Фахретдин, Кашафетдин кази и Габдрахман хазрет Гумери из Астрахани. Он приглашает их к себе домой, расспрашивает о делах в России, о своих родственниках. Впрочем, еще будучи в Берлине, Ахметзаки удалось на некоторое время наладить переписку с родителями и женой Нафисой. И из Берлина, и из Анкары он официально обращается к руководителям Советского правительства с просьбой разрешить выезд за границу его жены. Но в ответ — молчание. Поэтому после получения через Ризаитдина Фахретдина письмеца и кисета от жены у него появляется хоть маленькая надежда на воссоединение. Осенью этого года в Турцию из России по приглашению Института тюркологии приезжает его любимый наставник академик В.В.Бартольд. Василий Владимирович читает в институте лекции по истории Средней Азии, которые синхронно переводит на турецкий А.Валиди. Ахметзаки сопровождает также своего учителя по городу в качестве переводчика-гида. В начале 1927 года Валиди окончательно обосновывается в Стамбуле: в качестве профессора начинает читать в университете лекции по тюркской истории. Позже эти лекции будут размножены литографическим способом. Надо было подвести и какой-то итог долгим исследованиям редких изданий и рукописей, проведенным в Стамбульских библиотеках. Одно дело — использовать их как источники, другое — показать их, ввести в научный оборот. Так появляется статья “Ценные труды в Стамбульских библиотеках”. Он отдает ее для ознакомления декану факультета литературы университета Фуат-бею Кёпрюлю. Знаменитый профессор дает ей не только устную, но и письменную оценку. В журнале “Хаят” (1926, №3) он пишет: “Я поздравляю автора с тем, что он написал такой многогранный и очень содержательный труд, равного которому не сыскать не только у нас, но и в Европе. Пусть скорее он увидит свет. Нет сомнений в том, что такие труды ярко свидетельствуют о достаточном развитии нашей национальной науки и о том, что она не идет на поводу у иностранцев, и не признать этого не могут даже отдельные привередливые западные ученые. Его издание станет важным событием не только для турецкой, но и для мировой науки — тюркологии, и откроет широкие возможности для новых исследований”. (Т.Байкара. Заки Валиди Тоган. Уфа, 1998, стр.29). Работа в Стамбульском университете открыла, с одной стороны, высокий профессиональной уровень Валиди как талантливого педагога-лектора, а с другой — дала ему более широкое поле деятельности как ученому-исследователю. У него появились хорошие условия для основательной и свободной работы. С начала работы в Стамбульском университете открывается, если можно так выразиться, новый плодоносный период научной и педагогической деятельности А.Валиди. Особенно активный и интенсивный характер он приобретает с 1927 года. Успешное развитие его научно-исследовательской деятельности в различных отраслях наблюдается до середины 1932 года. Самые характерные направления — история, этнография, фольклор, литература, языкознание, востоковедение. И во всех них в центре внимания — туркестанская тема. Частенько он увязывает между собой научные и общественно-политические проблемы. Об этом говорят сами названия опубликованных им в журналах тех лет статей: “Туркестан”, “Восточная и колониальная политика большевиков”, “Русские” и “местные” взгляды на экономику Туркестана”, “Туркестанская проблема”, “Бухарский эмир против Туркестанского освободительного движения”, “Два труда по тюркской политической истории XVIII—XIX веков”, “О проблемах тюркского алфавита”, “О Туркестанском войске”, “Краткое содержание Туркестанского национального издательства в период русского правления”, “О долге туркестанцев на новом этапе русской переселенческой политики”, “Современное положение российских мусульман”, “Об оставшихся под песком городах Средней Азии”, “Пришел Заки Валиди-бей: что разъясняет покинувший университет профессор истории”, “Убеждения Заки Валиди-бея” и другие. В этих статьях автор на основе богатого фактического материала концентрирует внимание на истории и колонизаторской сущности российской политики, особенно по отношению к Туркестану, борьбе против нее. Практически он продолжает начатую им еще в Башкортостане и Туркестане борьбу за независимость и автономию, но теперь уже через науку и печать. При этом большую роль играет организованный им в Турции журнал “Яны Туркстан”. И вообще, историческая наука для Валиди не только чистая наука, но и арена научной, политической и общественной борьбы. В этот период Заки Валиди пишет, конечно, и немало больших трудов академического характера. Многие из них посвящены фольклору, литературе и языкознанию, этнографии и исторической географии. К такому типу трудов относятся, к примеру, “Национальные черты в тюркских легендах”, “Из истории культурных связей Туркестана и Поволжья”, “Классификация тюркских дастанов”, “О дате написания тюркского словаря “Дивану лугат ит-тюрк”, “Стихи Шайбек-хана”, “Об этнографии Азербайджана” и “Историческая география Азербайджана”. Все они относятся к тюркологии (на некоторых из них мы остановимся отдельно). Деятельность Заки Валиди этой поры можно разделить на три направления: преподавание в университете, занятия в библиотеках и научных обществах и общественно-политическая деятельность. Много времени, естественно, проводит над книгами и рукописями. Он с головой окунается в творческую работу, фанатично отдается науке, копается в архивах. Как рассказывают очевидцы, даже во время обеда не отрывается от работы. То ли шутя, то ли всерьез турецкие ученые распространили слух, что Заки-бей часто проводит ночи в архиве. Многие восхищались такой его самоотдачей, но немало было и тех, кто завидовал ему. Нельзя забывать и о том, что приехавшему в Турцию человеку-эмигранту необходимо было понять и вникнуть во все тонкости местной научной, педагогической, культурной и общественно-политической среды, менталитета турецкого народа, а также его обычаев и традиций. Без должной адаптации к новой среде, быту, обычаям эмигранту не обойтись. Необходимо было знать в совершенстве турецкий язык, понять, что из себя представляют те или иные общественные группировки, партии и их взгляды. Ведь Заки Валиди был не из тех, кто живет лишь ради себя. У него давно сформировались свои взгляды на мир, на политику и науку, свои принципы. Такой человек нигде не пропадет. Из-за своих убеждений, прямоты и принципиальности Валиди не раз попадал в сложные обстоятельства. Умение логически мыслить и находить нужные слова помогало ему обратить своего врага в друга и наоборот, из-за этого некоторые его друзья начинали противостоять ему. Люди ведь бывают разные. Иногда он попадает в ситуации, когда приходится чем-то жертвовать. Вот один из таких поучительных и незабываемых случаев. Как говорится, знать бы, где упадешь… Ему, как известно, приходилось общаться и вести споры по принципиальным политическим вопросам с разными высокопоставленными персонами, в том числе и с главами правительств. Такими были, например, встречи с Лениным и Сталиным. Со многими он быстро находил общий язык, в частности, так было с Мустафой Кемалем Ататюрком. Ататюрк часто советовался с ним по политическим и историческим вопросам. Особенно памятной была встреча, произошедшая 1 февраля 1930 года. Ахметзаки сделал о ней запись в дневнике. Ататюрк Мустафа Кемаль-паша принял Заки Валиди-бея в своей летней резиденции в Анкаре. Приглашенными туда оказались также известные общественные деятели и ученые Турции: Жалал Баяр, Тауфик Рушту, Махмуд-бей, Юсуф Акчура-бей, историк, профессор Шамсетдин Гуналтай. Еще в 1923 году, сразу после отъезда в эмиграцию, из иранского города Мешхед Валиди писал рапорт на имя Кемаля-паши. В нем он высказал свое видение истории борьбы за независимость Туркестана, участия в ней Анвара-паши и политики России по отношению к странам Востока. Вот этот рапорт и вспомнил при встрече Кемаль-паша — оказывается, он его в свое время очень внимательно прочитал. Во время беседы Ататюрк попросил Махмуда Бейзана принести статью профессора Валиди. Это была статья “Взгляд Ибн-Халдуна на будущее исламских государств”, опубликованная еще в 1914 году в журнале “Билге”. Ататюрк сказал, что давно с ней ознакомился, но недопонял одной фразы. Он прочитал ее вслух: “Достигнутое под руководством великого Чингисхана совершенное войсковое управление свело на нет бюрократические порядки в Иране”. — Не допущена ли здесь какая-то ошибка? — спросил Ататюрк. — Вы правы, великий Паша, — ответил Заки-бей, — вместо “теократических порядков” по ошибке напечатали “бюрократические порядки”. — Я тоже так подумал, — сказал Паша, — потому что в других местах, рассуждая о халифате, Вы пользуетесь словом “теократия”. Мы прочитали эту давнишнюю статью еще до Вашего приезда. Она стала как бы доброй весточкой от Вас. Далее Ататюрк похвалил статью за ее актуальность, так как в ней говорилось об устаревших канонах халифата и султаната и о необходимости избавления в нынешнем государстве от их остатков. “По выражению лица спесивого турецкого ученого Шамсутдина Гуналтая я видел, что похвала Кемаля-паши ему не понравилась. Хвалили ведь не его, а какого-то приезжего”, — вспоминал об этом случае А.Валиди. К сожалению, как потом выяснится, его опасения насчет завистника окажутся небезосновательными. На приеме в резиденции состоялась искренняя беседа об исторической философии, халифате и султанате и их устаревших канонах. Кроме ценных записей Ибн-Халдуна Заки Валиди напомнил Кемалю-паше и другим видным собеседникам и о произведении “Тухва” турецкого ученого Шамси Иджи, в котором подробно описывались тюркские каноны и государственное управление при эмире Тимуре. Он делится также мыслями о необходимости установления приоритета светских канонов над шариатскими, отделении религии от государства и о современных демократических нововведениях. Сам Кемаль-паша и другие участники беседы с одобрением воспринимают и его высказывания об общности исторической судьбы тюркских народов и тюркском единстве. Особо следует отметить, что демократические реформы, проведенные Кемалем-пашой в Турции в 20-х — начале 30-х годов, и ориентация от восточных мусульманских порядков на западноевропейские сыграли огромную прогрессивную роль в развитии страны. Однако даже такие исторические деятели, как Ленин, Сталин и Ататюрк, обречены на провал, если они не считаются с внутренними закономерностями исторического и общественного развития и приносят их в жертву политике, стремятся навязать обществу свои субъективные ошибочные взгляды. При этом они обрекают на тяжелую судьбу или даже гибель своих оппонентов. Заки Валиди как раз был одним из тех, кто пожертвовал собой во имя борьбы с такими личностями, обрек себя на горькую судьбу. Великие люди высоко поднимаются и, как правило, больно падают. Судьба распорядилась так, что Мустафа Кемаль сравнительно легко вышел на историческую арену и быстро поднялся по ступенькам власти. Как известно, во время Итальянско-турецкой войны 1912 года и Балканской войны 1912—1913 годов Турция теряет в Африке и на Балканах значительную часть своих владений. А в результате первой мировой войны, в которой победу одерживают державы Антанты, по соглашению 1918 года, некогда великая Османская турецкая империя, сильно сужаясь, становится Малой Турцией. Именно в это сложное для Турции время на исторической арене появляется Мустафа Кемаль с группой офицеров. По требованию кемалевцев собравшийся в 1920 году в Стамбуле Национальный Парламент объявляет Турцию независимым государством. Воспользовавшись этим, войска Англии, Франции, Италии и Греции оккупируют Стамбул и разгоняют парламент. Члены парламента и многие турецкие лидеры арестовываются. Вскоре греческие войска начинают захватническую войну и завоевывают пол-Турции. Начинается освободительная борьба турецкого народа за независимость. Руководит ею Мустафа Кемаль. После двухлетней кровопролитной войны греческие оккупанты были разгромлены. В октябре 1923 года Стамбул переходит в руки турков, освободительная война завершается победой. Мустафа Кемаль, под чьим руководством Турция сохранила государственную самостоятельность, избирается Пашой — главой государства. Его нарекают высоким именем Ататюрк Гази Мустафа Кемаль-паша. Ататюрк проводит в Турции много демократических реформ и держит курс на поднятие страны до уровня государства европейского типа. Великие люди обычно смотрят на историю несколько свысока и ведут политику нередко исходя из своих личных воззрений. Для того, чтобы свести на нет претензии Греции на землю Турции — Малую Азию, как на древнюю греческую землю Анатолию, Ататюрк проводит идею о принадлежности Анатолии туркам с древнейших времен. Перед историками ставится важная задача доказательства того, что до древних греков здесь проживали хетты, а хетты были предками турков. Как писал ученик А.Валиди турецкий ученый Тунджер Байкара, проблема состояла в том, чтобы, учитывая национальные интересы, выяснить, насколько соответствуют или не соответствуют исторические факты выполнению поставленной перед историками задачи. Требовалось выяснить также вопросы о верной и тенденциозной трактовках истории, о принципиальном и конъюнктурном подходе к исторической науке. Для ученых-историков это был своеобразный экзамен на честность и порядочность. В июле 1932 года в Анкаре открылся Исторический конгресс, посвященный рассмотрению проблемы о начале проживания турков в Анатолии. От начала до конца участие в его работе принимал сам Ататюрк. С теорией о заселении турками своей страны еще в глубокой древности выступил доктор медицины Рашид Галиб. Его теория была основана на идее о том, что когда-то, много веков назад до нашей эры, земли Средней Азии с благодатным климатом стали превращаться в пустыню, из-за чего турки были вынуждены переселиться в Малую Азию — Анатолию. Вслед за этим основным докладом берет слово Заки Валиди. Он не опровергает сам факт проживания с древности тюрских племен в Средней и частично в Малой Азии. Однако на основании многочисленных исторических сведений показывает полную несостоятельность утверждения докладчика о превращении Средней Азии в пустыню и о переселении тюркских племен в Малую Азию. Он убедительно доказывает, что эта пустая теория сама построена на песке. Однако абсолютное большинство турецких историков и татарские эмигранты вроде Садри Максуди, угождая президенту Турции, защищают идею турецкого доктора медицины. Эта теория находит также поддержку почти у всех членов Турецкого исторического общества. Вместо того, чтобы научно опровергнуть имевшего свой взгляд и основательную аргументацию Заки Валиди, конгресс и оппоненты нашего земляка избирают путь осмеяния и уничтожения его как ученого. Вот что говорит в ответном слове основной докладчик, доктор медицины: “Коллеги, я благодарен Господу Богу за то, что никогда не был студентом Заки Валиди-бея. Мы, турки, не можем терпеть, чтобы нашим детям, которые должны готовиться к решению завтра больших государственных задач, затуманивали головы, вдалбливали им разную чепуху и не давали мыслить самостоятельно. Университетская кафедра — это не то место, где с помощью порочных приемов дают примитивные знания”. (Т.Байкара. Заки Валиди Тоган. Анкара, стр.21 (на турецком яз.). Ответом на это выступление стала поступившая в адрес конгресса телеграмма: “В отличие от вас мы гордимся тем, что являемся студентами Заки Валиди”, — написали его прежние шакирды. А давний идейный враг А.Валиди татарин Садри Максуди закончил свое выступление следующими словами: “Я думаю, что участники конгресса могут вынести следующее решение: поставить под сомнение профессорство и научную состоятельность Заки Валиди в связи с его выходкой, когда он сослался на ложные источники”. Давно завидовавший Валиди турецкий историк Шамсутдин Гуналтай, воспользовавшись моментом, старается преподнести на конгрессе его деятельность в борьбе за независимость в искаженном виде: “После свержения царизма российские мусульмане приложили немало сил для того, чтобы сохранить свое национальное бытие. Провели курултай сначала в Москве, затем в Уфе и от имени тюрков старались создать свое государство. Но первым противником такого объединения на Уфимском курултае выступил — кто вы думаете — Заки Валиди. Он отделил башкир от сообщества тюркских народов. Он препятствовал объединению тюркских народов на основе общего языка, выступал против создания у тюрков общей культуры и общего языка. И сейчас именно по его вине у российских тюрков разная жизнь, разные языки и культура, они разделились на татар, башкир, узбеков, азербайджанцев и других. Не собирается ли Заки Валиди-бей и на нашем конгрессе сыграть такую роль?” Таким образом, трибуну Исторического конгресса, на котором должны были выяснить историческую истину, ненавидевшие Заки Валиди и завидовавшие его таланту враги использовали для очернения ученого. Он особенно переживал из-за того, что это происходило с попустительства Ататюрка и что друзья не сказали ни слова в его защиту. Говорят, когда Ахметзаки спросил у своего близкого друга, коллеги, профессора Фуат-бея Кёпрюлю-заде, почему он не заступился за него, тот ответил: “А что я мог сделать один? И потом, я ведь не путник со всем своим скарбом за плечами…” После конгресса Заки-бею пришлось крепко задуматься и извлечь уроки. А ведь оппоненты, выступавшие против его работы в профессорской должности, в какой-то степени правы. У него нет ни официального диплома о высшем образовании, ни докторской степени. Оказывается, дело не в знаниях, а в кусочке картона. 8 июля 1932 года А.Валиди отправляет телеграмму с просьбой освободить его от должности профессора Стамбульского университета. Сначала надо было получить звание доктора. Как писал Амир Юлдашбаев, сорокадвухлетнему авторитетному ученому, открывшему для науки очень ценные древние рукописи и привлекшему к себе внимание востоковедов всего мира, пришлось покинуть Турцию, где он, казалось, уже обосновался, и уехать в Европу, чтобы стать студентом и сесть за университетскую скамью. Ему придется учиться в аспирантуре и писать докторскую диссертацию. Несмотря на то, что Исторический конгресс в Анкаре окончился, по сути, победой тенденциозных историков, он разделил ученых на два лагеря: истинных историков и конъюнктурщиков. Ложная теория не сумела пустить корни в науке. Позже в своем большом труде “Методология исторических исследований” А.Валиди написал следующее: “На мой взгляд, историческая наука — это не самоцель, а метод изучения современного или прошлого общества. Поэтому для меня искажение истории ради какой-то святой идеи равнозначно самообману и обману доверяющих твоим трудам читателей. Именно этот тезис я защищал в 1932 году в Анкаре на Первом историческом конгрессе. По-моему, только истина и правдивая история могут принести пользу турецкому и другим народам”. Надо сказать, Заки Валиди отнюдь не был из “мальчиков для битья” — он не пал духом после нападок на него, а сам перешел в наступление. Первый его “удар” был направлен в своего истинного противника Садри Максуди. Ученый назвал написанный им труд “Семнадцать оставшихся под песком городов и Садри Максуди-бей” и обличал в нем политического оппонента в двуличии и искажении истории, давал ему разоблачительную научную и моральную оценку. Идейная борьба между федералистами во главе с А.Валиди и унитаристами, возглавляемыми татарскими лидерами Гаязом Исхаки и Садри Максуди, начавшаяся после революции 1917 года, в эмиграции, свелась к бахвальству пропитанной затхлым татарским гегемонистским духом группы из нескольких людей, к преследованию ими Валиди и доносам на него. Они сначала в Берлине, затем в Турции использовали для этого печатные издания, трибуны конгрессов и собраний различных общественных организаций. Ответом на эту травлю и стала книга А.Валиди “Семнадцать оставшихся под песком городов и Садри Максуди-бей”. “До этого я никогда не отвечал на непрекращающуюся с 1917 года клевету и наветы в мой адрес на страницах печати со стороны Гаяза Исхаки. И не мог даже представить, что придется заниматься этим более всего за границей, — пишет в своей книге А.Валиди. — Но когда в 1925 году я собирался ехать из Берлина в Турцию, Гаяз Искахи начал всячески препятствовать этому. И мы поняли, что такое повторится и в Турции, они будут пытаться испортить отношения между теми, кто участвовал в борьбе за национальную независимость в Туркестане. Мы были настороже. С одним другом написали даже большую статью под названием “Татарская культура или Туркестанская культура?” В ней мы пытались объяснить суть идейной борьбы этих двух больших группировок. Однако, приехав в Турцию и заново прочитав эту рукопись, поняли, что не стоит заострять внимание турков на прошлом России, на проблеме, уже ушедшей в историю, и решили не печатать ее. В 1927—1929 годах я руководил изданием журнала “Яны Туркстан”. Нам стало известно, что Гаяз и Садри-бей вели против нас тайную бесчестную борьбу: они распространяли слухи о нашей якобы враждебности и направленности нашего издания против религии. Несмотря на это, я не написал ни слова против их утверждения. Более того, вышла моя статья об истории культурных связей между тюрками Туркестана и Поволжья и о возможности такого сотрудничества в наши дни. С другой стороны, мы относились к проблеме очень осторожно, учитывали направленность нашего спора против идеи лишь одной группировки казанских татар. Ведь в Турции ее могли воспринять как идеологию, присущую всем казанцам. В конце концов мы подумали, что произошедшее не что иное, как обычная ссора между близкими родственниками и что все само собой утрясется. Решили не бередить старую рану. Однако она, вопреки нашей надежде, не зажила само по себе. На большом конгрессе, на котором рассматривались проблемы развития национальной культуры, в присутствии великих представителей народа нас обвинили в измене нации. Однако и этим не ограничились: мое молчание приняли за поражение, сдачу позиций. Поэтому я открыто должен объяснить: казанские тюрки, называющие себя “Идель-Ураловцами”, — это лишь кучка во главе с Садри Максуди и Гаязом Исхаки. Большинство молодежи и тюркская интеллигенция Казани еще в 1917 году, как и в других тюркских регионах, объединились вокруг федералистов. Они тогда действительно хотели организовать автономное татарское государство в Казанском уезде, где преобладали татары. Или же, чтобы не обострять проблему в Поволжье, пользуясь распадом централизма России, намеревались заняться и другими тюркскими областями. Противостоящая им группа во главе с Садри и Гаязом в основном опиралась на религиозных деятелей и купцов. Несмотря на большие материальные затраты и вложенные силы, они не смогли добиться намеченных целей, и в 1917 году большинством голосов в Российское организационное учредительное собрание депутатами прошли федералисты. Садри Максуди, состоявший в партии кадетов, но не пользовавшийся авторитетом, даже побоялся выдвинуть себя кандидатом в депутаты. Ныне существующая республика Татарстан — результат стараний федералистов. Из-за борьбы Садри Максуди и Гаяза Исхаки против автономии республика была создана только в 1920 году. И только тогда был уничтожен корень татарского экспансионизма, насаждаемый группировкой Максуди и Исхаки. На прошедшем 22 июня 1917 года Башкирском курултае говорилось и о том, что в России восторжествует централизованная власть и Башкортостан, по аналогии с другими странами, будет независимым. Свобода башкир — это возрождение прежних общих национальных канонов всех тюрков Средней Азии, достижение настоящей самостоятельности своей страны. Тюркские народы, живущие на обширной территории на востоке и западе от Башкортостана, брали в свои руки политическую инициативу. Такова была суть принятых решений в Оренбурге в 1917 году и в Уфе в 1918. Кроме того, Башкирский курултай дал возможность для переселения татар в Башкортостан, приняв решение о равном делении земель между башкирами и татарами. В то время три области (Башкортостан, Казахстан и Туркестан), объявившие о своей независимости, не могли осуществить желаемое на практике — еще в начале 1918 года большевиками было распущено Туркестанское национальное правительство. Его члены приехали работать в Казахстан и Башкортостан. Находившиеся в Семипалатинске Казахское и в Оренбурге Башкирское правительства были солидарны в решении всех политических вопросов. В то же время с башкирами в Башкортостане сотрудничали сотни казанских федералистов. Казанцы искренне сотрудничали с нами в пропаганде против группировки Гаяза Исхаки”. (А-З. Валиди. Оn Vedi kumalti ve Sadri Maksudi Biu. Istanbul. 1934—s2730 (Цитата из статьи А.Юлдашбаева “Ахметзаки Валиди Тоган” в сборнике “Судьба и наследие башкирских ученых-эмигрантов”, Уфа, 1995, стр.61-64). Говоря об активном участии башкир и татар в борьбе за независимость Туркестана, А.Валиди делает следующий вывод: “Ведя речь о взаимоотношениях тюркских народов с казанцами — с Ильясом Алкином и его единомышленниками — можно сделать такой вывод: у тюркских народов (в том числе у башкир и татар) может быть общая политическая организация на основе федерации, это будет что-то похожее на объединение немцев”. (Указанная книга, стр.65). В своей книге Ахметзаки Валиди разоблачает политику Садри Максуди и Гаяза Исхаки, разоблачает их лживые утверждения о нем как о человеке, якобы пытающемся противопоставить и обособить тюркские народы, и раскрывает его деятельность вместе с соратниками для достижения самостоятельности наций и построения федеративных государств. Об этом написал историк Амир Юлдашбаев: “Когда Заки Валиди выступал за идею федерализма, он имел в виду Среднюю Азию, Казахстан и Восточный Башкортостан, заселенные тюркскими народами. Он вначале не ожидал, что станет кумиром башкирской интеллигенции и народа, и встал в передовые ряды тех, кто глубоко освещал историческую тенденцию. Он остался до конца верен идее борьбы в Башкортостане и Средней Азии. Время показало его правоту. (“Судьба и наследие башкирских ученых-эмигрантов”). Ученый-историк дает также оценку коварной политике своих идейных противников. Он пишет, что Садри Максуди и подобные ему татарские деятели-эмигранты в Турции и других странах пытались выдать татарский гегемонизм по отношению к башкирам и другим тюркским народам в начале ХХ века за идею объединения тюркских народов. Такая мысль проводится и в современных исторических трудах в Турции и Татарстане”. У истории бывают сложные повороты, в ней идет острая борьба идей.

Источник: http://vatandash.ru/

(Tashriflar: umumiy 317, bugungi 1)

1 izoh

Izoh qoldiring